На словах я, конечно, согласилась и закопать, и сжечь, но вышеупомянутая «дрянь» так и осталась лежать дома на чердаке. В хозяйстве любое лихо пригодится.
К зловредной ведьме мы пошли, как только я послала весточку сове Филипповне и Хрюнозаю: к ужину, мол, не ждите, к ночи тоже. Возможно, вернусь завтра. Со мною лесной царь.
– Последнее предложение зачеркните, – хмуро велел Арас сороке, которой я надиктовывала послание. – Если узнаю, что разносите обо мне сплетни, пощады не будет.
Сорока послушно скомкала в лапах неудачную записку и заглотила бумажный комок. На чистом листе она нацарапала всё то же самое, только без упоминания царя.
– Так-то лучше, – оттаял Арас. – Нам с тобой, Ель, лишние кривотолки ни к чему.
Сорока меж тем свернула записку в рулон, ловко перехватила её канцелярской резинкой и вспорхнула с пенька, чтобы доставить письмо по адресу.
***
Мы пробирались буераками и буреломом. Нам попадались юркие духи Неге-Ки, у которых в городе дел было больше, чем в лесу. Мы набрели на логово крупного духа Неге – от его норы исходило сияние, хотя она была скрыта глубоко под корнями. Её дно усыпали маленькие разноцветные цветки, которые никогда не вянут.
Мы шли невесть сколько времени, и Арас придерживал меня, когда я, споткнувшись, рисковала пробороздить носом землю. А я оберегала Араса, потому что, казалось, само мироустройство извратилось, чтобы вывалить на него скопом все мыслимые неприятности.
Подвёрнутая нога, острые камешки в обуви, порванная штанина, свежий птичий помёт на рукаве, бешеная белка, нежданно-негаданно запустившая орехом тебе в глаз… Список можно было продолжать до бесконечности. Похоже, ведьма, к которой мы шли, за версту учуяла непрошеных гостей и теперь предпринимала всякое, чтобы отвадить нас от визита.
Но Арас, если что задумает, уже не отступится, да и Ель, его бравая помощница, не лыком шита. Подбадривая и спасая друг дружку на каждом шагу, мы худо-бедно добрались до неприветливой, выжженной поляны, по краям которой чахли хилые деревца и валялись чьи-то пожелтевшие кости.
А в центре поляны на гигантских курьих ногах высилась избушка, сбитая из цельных брёвен и словно облитая смолой. Угрожающее перекрестье балок над причелиной, чей орнамент скалился на нас чёрным черепом, само по себе уже казалось полноценным инструментом для наведения порчи.
– Что застыли, золотые мои? – прогремел на всю поляну отнюдь не старушечий голос. – Давайте-ка или туда, или обратно. Не стойте на границе.
Я вздрогнула. Арас сглотнул. Мы синхронно опустили взгляд под ноги и поспешно переступили черту, оставив позади зелень трав и биение жизни. Впереди нас ждала сама смерть.
Исполинские курьи ноги – шишковатые, покрытые жёсткой чешуйчатой кожей – тяжко переступили, взметая пепел, и повернули избушку к нам передом, к лесу задом. Их следующей задачей было сложиться в положении приседа, чтобы спустить ведьмину хижину к земле. И с этим они тоже справились на отлично.
На нас слепо таращились тёмные окна. Мы с Арасом, держась за руки, опасливо подошли к рассохшейся двери. Постучать? Просто толкнуть? Нам не предоставили выбора. Дверь распахнулась без нашего участия, и нутро избушки полыхнуло алым.
– Что же вы стоите, яхонтовые? Добро пожаловать в мои владения! – возвестила ведьма звучным, хорошо поставленным голосом.
Меня обдало могильным холодом. Заходить или остаться? Давно я так не боялась.
– Вперёд, – сказал Арас и, крепче взяв меня за руку, решительно переступил порог.
– Вот и славно, – осклабилась ведьма, обнажив жемчужные зубы. – И не спрашивайте, зачем все эти спецэффекты с выжженной поляной, курьими ногами и пылающим пламенем. Так надо. Чтобы понимали, куда идут. Чтобы дважды подумали. К ведьмам, знаете ли, лезть небезопасно… Так, Арас, я не пойму: ты новенькую с собой привёл? Что ж, давай знакомиться, новенькая. Я Марина Михайловна.
Она уставилась на меня, а я во все глаза смотрела на неё. Реальность никак не вязалась с ужасом, который заранее сочинило моё богатое воображение. Передо мной не стояло ни скрюченной карги с кривым носом, ни грозного воплощения погибели с косой наперевес.