Помимо длинного чужестранного имени, Марина Михайловна гордо несла по жизни артистичность и обаяние. Она была молода и красива. Её спортивное, подтянутое тело облегала обтягивающая одежда, какой мне мерить не доводилось. На её коротких, лихо зачёсанных набок волосах цвета соломы сидел зелёный берет. Взгляд её карих, почти чёрных глаз казался лукаво-насмешливым, а пухлые губы застыли в полуулыбке.
– Значит, тебя зовут Ель? – спросила она. – Просто и со вкусом. Мне нравится.
Она толкнула какую-то дверцу, вывела нас из тесной прокопчённой каморки, и лишь тогда с меня спало оцепенение.
Я обнаружила, что стою вовсе не в дряхлой хижине, а посреди беломраморного дворца. Изба на пепелище была обманом. Марина Михайловна обитала в хоромах, с которыми дворец владыки ни в какое сравнение не шёл, и заправляла довольно специфичным бизнесом.
«Курьи ножки» служили одновременно и жилищем, и торгово-развлекательным комплексом. Развлекательно-завлекательным, если быть точнее. Одна его половина располагалась в Скрытень-Лесу, другая же пробралась в город Лагонь.
И горожане, и сам мэр свято верили, что «Курьи ножки» (так назывался комплекс официально) существовали в городе испокон веков. Власти ценили его, как памятник архитектуры, и не допускали даже мысли о том, чтобы сравнять его с землёй. Отчасти он продержался так долго благодаря колдовству Марины Михайловны. Чары от вандализма, заговор против сноса, магическое плетение для долговечности постройки – чего она только ни применяла!
Жители тянулись к «Курьим ножкам» со всех концов Лагони – купить что-нибудь нужное или просто поглазеть. Последних, глазеющих, ведьма незаметно прибирала к рукам. Она наводила на них морок, и те сами шли в потаённую часть комплекса, откуда назад дороги не было.
Тех, кто бесцельно расхаживая по её владениям, она превращала в слуг. В тихие, покорные тени. Возможно, прежде чем они стали тихими и покорными, ведьме пришлось кого-нибудь показательно изжарить в печи.
– Тени у меня на побегушках, – похвалилась Марина Михайловна. – Кто за прилавком стоит, кто бутиком заведует. На всех работа найдётся.
– Вот это я понимаю, настоящий теневой бизнес, – сказал Арас. – С тех пор, как ты наслала на меня проклятье, у тебя появилась деловая хватка.
– В то время я в городе школьным учителем подрабатывала. Не от хорошей жизни, сами понимаете. Детки мне весь мозг выели и нервы вытрепали, вот я и решила сменить род деятельности. Ушла в лес, дом на скорую руку состряпала, и тут ко мне этот товарищ заявляется. Дотошный, настырный. С вопросами своими пристаёт. А что это вы, дамочка, участок без царского позволения осваиваете? А кто вы, дамочка, по имени-отчеству будете? Я, конечно, не выдержала, и пальнула в него самым мощным заклятьем, какое на тот момент знала. Так-то я хорошая, если меня не бесить.
– Такая хорошая, что людей в тени превращаете, – изобличающе высказался Арас.
– Они сами виноваты, – нахмурилась Марина Михайловна. – Жизнью не дорожат, время своё лишь бы на что тратят. Они ведь для чего по торговым центрам шастают? Чтобы деньги на ерунду спустить, шопоголизм свой лелеять. Быстрая радость – горькая радость, это я вам точно говорю.
Она театрально заломила руки, и я, чуть было, не прониклась к ней пониманием. Впрочем, ведьма и без того покорила меня с первого взгляда. Чего не скажешь об Арасе. Он смотрел на неё волком и не верил ни единому её слову. И тут у меня в голове сошлись некоторые детали.
– Погодите-ка, а вам точно покорны все тени до единой? Нет ли тех, кто сбежал, отбился от рук?..
– Ой ты ж моя прозорливая! – воскликнула Марина Михайловна и сделалась ещё более несчастной. – Сбежали, да. И продолжают сбегать. Никакой на них управы. Но… – Она понизила голос, загнанно озираясь, – я стараюсь держать это в тайне от других. Если они прознают…
– Понятно-понятно, – шёпотом закончил Арас. – Ваш нечестный бизнес накроется.
– Вот он всегда так, – обиделась ведьма. – А ещё хочет, чтобы я с него проклятье сняла.
– Кстати о проклятье, – спохватилась я. – Вы бы его сняли, а? Арасу не везёт семь раз на дню. Не думаете, что это слишком?
Марина Михайловна скрестила руки на груди, насупилась и прошлась по мраморному полу туда-обратно. Видимо, велась суровая внутренняя борьба.