Марина Михайловна велела приобрести их не торгуясь, по любой цене.
– Но всё-таки поинтересуйтесь, могут ли вам скостить, – посоветовала она перед нашим уходом. – Так поступают все нормальные люди. Если не спросите про скидку, ещё чего доброго подумают, что вы психи.
Глава 20. Раненая
Столовые приборы достались нам ровно по той цене, какую заломил продавец. При упоминании скидки с беднягой чуть не случилось припадка. Он стал задыхаться, пошёл пятнами, и нам ничего не оставалось, кроме как смириться с изначальной суммой.
Обратно Арас шёл и посвистывал. Человеческие деньги он мог сотворить у себя в лесу из листьев и травы, сколько душа пожелает. Но это не избавило бы его от проклятья Марины Михайловны. Только она сама – могущественная и вредная ведьма, которая никому не подчиняется, – снимала свои же проклятья за услугу. И теперь, когда её каприз был исполнен, исцеление от невезения было Арасу обеспечено.
Он шагал в приподнятом настроении, радовался облакам на небе и шумной возне транспорта на дорогах. И я даже не предпринимала попыток за ним угнаться. Меня занимали маленькие ушастые духи – Неге-Ки, которых в городе, в отличие от леса, можно было застать за благотворительностью.
Каждое утро они строго по графику оставляли у подъездов молоко и белый хлеб, причём в том количестве, сколько жильцов населяло дом. Я не могла взять в толк, как Неге-Ки, такие крохотные, способны унести, скажем, дюжину бутылок молока и буханок за раз. Потом, конечно, сообразила, что здесь замешана магия. Но всё равно выглядело впечатляюще.
В руки Неге-Ки не давались, заговорить с ними было невозможно. Они могли подпрыгнуть в воздух – и раствориться на ровном месте. Их гигантские собратья, Неге, тоже были нелюдимы и появлялись на верхушках деревьев лишь ближе к полуночи, чтобы подудеть в свой серебряный рожок.
Я не поспевала за Арасом. Он так ускорился, будто на пожар спешил. А у меня на поясе болтались столовые приборы, которые внезапно оказались слишком тяжёлыми и вдобавок жглись. Их пришлось завернуть в тряпицу, ту поместить в узелок, а узелок закрепить на моей талии.
Я шла – и приборы бряцали друг о дружку, напоминая о себе при каждом движении. Мне совсем не улыбалось тащить их всю дорогу одной. Те, кто ими пользовался, умерли страшной мучительной смертью, и я подозревала, что дело было именно в приборах. Даже завёрнутые в несколько кусков ткани, они словно выкачивали из меня энергию.
Под конец маршрута у меня не оставалось сил, ни моральных, ни физических. И Арас это заметил. Обернувшись, он заподозрил неладное и собрался вернуться, чтобы взять мою ношу себе. Но небо над нами в этот момент неожиданно помрачнело.
На подходе к пёстрому фасаду торгового центра солнце заволокло тучей, и свет померк. Содрогнувшись от нехорошего предчувствия, я подняла глаза: туча была драконом. Меня словно плетью подстегнули. Откуда-то вновь взялись силы, и я опрометью ринулась наутёк.
– Стой, Ель! – орал мне вслед Арас. – Не сходи с ума! Это не трёхглавый дракон! Обычный дракон-хранитель! Стой, кому говорят!
Пожалуй, он мог бы с тем же успехом кричать это автобусу… который сбил меня, когда я выбежала на проезжую часть. Визг тормозов, глухой удар, полёт кувырком – и вот я валяюсь в луже собственной прозрачной смолы. Вокруг меня толпятся люди, а в поясницу больно врезаются столовые приборы, чьё предназначение – свести в могилу всякого, кто отважится ими завладеть.
– Вызовите скорую! – суетятся надо мной.
– Впервые вижу кого-то, у кого такая бурная реакция на драконов-хранителей, – переговариваются поодаль.
– Да нездешняя она, – ворчат там же. – Видите, у неё даже крови нет.
Ко мне подскакивает Арас.
– Ель, ты как, цела? Что болит?
Он переворачивает меня на живот, чтобы развязать узел на талии, чтобы забрать приборы себе, пока не стало ещё хуже. А после вскидывает меня на руки и идёт прочь.
Люди вокруг немеют. На нас смотрят, кажется, не мигая. Какая ипостась сейчас у Араса? Неужто первая? Ох…
Я замечаю корону на пепельных волосах и край расшитого царского одеяния. Ощущаю мощь и всеобъемлющую тишину, которая питает меня, сращивает переломы, залечивает раны.