Вот так поворот! Я опешила, решив, что Арас заразился безумием от Марины Михайловны. Даже если медведь поймёт язык жестов, он что, совсем идиот, чтобы исполнять просьбы какой-то слабой, тщедушной Ели?
Я, в сравнении с ним, всё равно что тростинка. Плетусь тут за ним по поляне, надоедаю, контакт установить пытаюсь. Вот как лопнет у него терпение да как съест он меня! Ладно, отставить панику.
– Мишка-мишка, – обратилась я к нему, и тот немедленно повернул ко мне кудлатую голову, чтобы осмысленным взглядом пригвоздить меня к месту.
От ужаса язык отказался подчиняться, поэтому пришлось прибегнуть к жестам. Пальцами я показала медведю, что от него требуется, и тот – о чудо – всё уразумел.
Арас, кажется, остался доволен результатом. Впрочем, мне было не до того, чтобы отслеживать его реакцию.
Я выверяла каждый шаг, словно шла по минному полю. За мною тянулся медведь, громко и горячо дыша мне в затылок. Я чуяла медвежий запах, и меня едва не скручивало от желания упасть на землю и притвориться трупом, чтобы это мохнатое чудище поскорее убралось восвояси.
Наконец Арас смилостивился и хлопнул в ладоши, призывая медведя остановиться.
– Спасибо, ты нам очень помог. Ель, ты как?
Когда зверь утопал к своей берлоге, я поняла, что голова плывёт, и бухнулась в траву на пятую точку.
– Тебя не съели. С тебя не содрали кожу. Чего ты там ещё боялась?
– Что выцарапают глаза, – умирающим голосом произнесла я. – Или руку откусят.
– Как видишь, ты цела, – усмехнулся Арас.
Вот гад! Смешно ему!
– Ко второму занятию приступаем завтра. На сегодня с тебя хватит.
Он провожал меня домой, и всю дорогу я недоумевала: какой прок в приручении медведя? Как это поможет раскрыть мои силы?
Превращение в дерево уже было, сносно повелевать растительным миром я научилась. Неужели есть что-то ещё, о чём я не знаю? Какие способности лесного царя во мне таятся? Очень хотелось бы узнать.
На следующий день снова ждала учёба в академии, и группа студентов, у которой Арас отвёл первую лекцию, была необычайно возбуждена. Шептались, что профессор сегодня не уронил ни единого листочка из папки (хотя прежде нет-нет, да ронял), что маленького канцелярского мелка чудом хватило на всю пару и в кои-то веки не пришлось никого посылать в учительскую за добавкой. Юные ведьмы и навьи дочери наперебой восхищались тем, как складно Арасу удалось изложить материал, а несколько отбитых потомков древней нежити – первые разгильдяи на потоке – вдруг всерьёз заинтересовались предметом и даже не смогли на лекции поспать.
Послушав их, Кикки диву давалась: откуда вдруг такие изменения? А я, хоть и знала о том, что проклятие со второй ипостаси снято, всё ж таки помалкивала.
Арас и у нашей группы потом лекцию прочёл, так что я лично смогла убедиться: невезения как не бывало. Фортуна улыбалась ему, судьба благоволила. Прежде я и подумать бы не могла, что он такой хороший оратор. Его речь буквально очаровывала. Хотелось отложить посторонние дела и внимать только ему одному, внимать с утра до ночи.
И когда мы с Кикки встретились на коридоре – она после своих занятий, а я – после своих, у нас только и разговоров было, что о лесном царе да об Арасе. Видя, с каким обожанием я о них отзываюсь, Кикки грозила мне пальцем.
– Ты что, в обоих втрескалась? – грозным шёпотом спрашивала она, не подозревая, что эти двое одно лицо. – Смотри, берегись!
Потом шли другие лекции. Нам преподавали астрономию и учили определять по звёздам ну всё на свете. Нам читали фармакогнозию. Нас вводили в начало алхимии и убеждали, что философский камень (он же красная тинктура), который нужен для трансмутации металлов в золото, существует на самом деле. Рассказывали про универсальный растворитель, который никто пока не получил, но вот-вот получит.
Мы выходили из аудитории, полные энтузиазма и желания с головой окунуться в науку.
Когда же я вернулась в избушку, за оградой с черепами и кольями меня дожидался подарок. Ступа, настоящая ведьмина ступа с метлой, которая должна задавать направление полёту.