Миновала неделя-другая. Братство больше не заявляло о себе, и страсти с кровавой охотой мало-помалу улеглись. Теперь я уже одна, без Хрюнозая, бродила по лесу, выискивая таинственных обитателей чащи.
Я видела тени, шныряющие меж деревьев, и пыталась с ними пообщаться, чтобы выяснить, что гонит их прочь из ведьминой избушки на курьих ножках. Но они не отвечали и даже не останавливались. Я их не интересовала. А вот Инычужи – потенциальные сосуды для этих паразитов – интересовали их очень даже. Однажды на моих глазах в тело одного из Инычужей заселилось сразу три тени. Кошмарное зрелище. Я бежала оттуда со всех ног и долго не могла прийти в себя.
В тот день над Скрытень-Лесом кружили птицы Нигахо, известные миротворцы в Мереже. Почти никто не появлялся на улицах, а те, кого застал полёт, благоговейно замирали, возведя глаза к небу.
Кикки успела заглянуть к нам с Хрюнозаем и теперь сидела на кухне за столом, лишённая всяких мыслей. Она уместила подбородок на сложенных руках, прикрыла глаза и глубоко дышала, наслаждаясь спокойствием, которое дарил полёт птиц Нигахо.
Я как раз рассказывала ей о том, что видела в лесу, но была вынуждена прерваться из-за накатившей тишины. Скоро птицы улетят восвояси, и все наши печали вернутся к нам в целости и сохранности. А пока можно и помолчать.
Глава 25. Спецкурс с подвохом
– Тени подселились к нему прямо на моих глазах, – сказала я, когда птицы улетели прочь. – Он утратил цвет и форму. У меня до сих пор мурашки.
– Представляю, – печально отозвалась Кикки. – Мне так жаль. И жаль вдвойне, что я до сих пор не смогла придумать ни одного путного способа, чтобы их изгнать. Мой парень, Нир… Я говорила, что мы встречаемся? Он тоже погрузился в тему. Он изучает физиологию пограничных тварей, и мы вместе работаем в лаборатории по вечерам. Но кажется, что, чем больше мы углубляемся в эту область, тем меньше остаётся внятных ответов. Слишком всё туманно и непостижимо.
Я понимающе кивнула, и между нами повисла долгая пауза.
В моей душе царила гнетущая тишина, в голове – опасная пустота. Я не знала, что делать дальше. У меня словно вынули почву из-под ног, заменив её хрупким льдом: когда лёд проломится, неизвестно.
Мы по-прежнему ходили в академию, чтобы постигать азы волшебных наук, познавать себя и других. Чтение по звёздам, специальный язык, фармакогнозия, общение с живыми тварями и налаживание связей с немёртвыми давались мне относительно легко. Мы изучали магию прорастания и таинство увядания. Мы собирали пыльцу, чтобы на практических занятиях превращать её в золотистый порошок, от которого хотелось чихать и смеяться. Оказалось, что, если посыпать таким порошком увядшее растение, из него моментально выходят все паразиты, и оно оживает.
– Вот, – шептала Кикки, как полоумная. – Нашла… Нашла способ!
После занятий меня и ещё нескольких существ вызвала к себе Тацита Медина.
– Царь леса распорядился, чтобы вы ходили на мой спецкурс, – заносчиво сообщила нам она. – Дважды в неделю пятой парой.
Возражения, судя по всему, не принимались, а отказ равнялся самоубийству. Очень уж колюче смотрела она исподлобья. Казалось, ляпни ты хоть слово, не подумав, и она проткнёт тебя взглядом.
Но если распорядился сам царь, чего уж тут возражать? Хоть Тацита Медина мне и не нравилась, так и быть, послушаюсь владыку. Что бы он мне ни уготовил, всё пойдёт на пользу.
На первое занятие спецкурса я принесла ворона. Тацита взглянула на него, и её пластилиновое лицо скривилось от отвращения. Надо сказать, антипатия была взаимной. Ворона её персона тоже не устроила. Если бы не мой наказ сидеть смирно, боюсь, он давно бы её заклевал.
– Прогоните птицу. У нас не кружок орнитологии, – брезгливо морщась, сказала она.
– Извините, – встряла хороводница с клюквенных болот, чьи изжелта-зелёные глаза недобро светились в полумраке классной комнаты. – Извините, но в правилах академии чётко прописан пункт: ученики имеют право приходить на занятия со своими питомцами.