Он задерживался не на шутку. Похоже, разваливать злокозненные братства – довольно хлопотное занятие. От нечего делать я вновь завалилась на кровать и, судя по всему, забылась сном.
Когда дрёма сошла, близились сумерки. Спохватившись, я выдвинула ящик прикроватной тумбы и на листке бумаги нацарапала карандашом записку для совы Филипповны, чтобы та не вздумала за меня переживать.
Следующий шаг – распахнуть окно и подозвать сороку, чтобы привязать записку ей на хвост – я выполнила в точности так, как учила Кикки: с сорокой поласковей, адрес почётче – и доставят твоё послание, куда прикажешь.
Сумерки перетекли в ночь, густую, как черничное варенье, и сова Филипповна, получив записку, наведалась ко мне собственной пернатой персоной.
– Да ладно, – не поверила я, когда она присела на подоконник царских апартаментов. – Ты не полетела на охоту? Наверное, все волки в лесу сдохли.
– Я охочусь на грызунов, а не на волков, – степенно отозвалась сова.
– Да это крылатое выражение такое. «Волки сдохли» означает, что произошло что-то небывалое.
– Крылатое выражение, м-да. Научила я тебя на свою голову. Лучше скажи, что ты здесь делаешь?
– Араса жду. Он на важном задании – расшатывает клан дракона.
– А ты тут при чём? – сделалась подозрительной Филипповна.
– Я-то? Они меня похитили.
Птица воспылала праведным гневом:
– Что? Опять?! Ель, а не слишком ли часто тебя похищают? Сначала дракон…
– Не напоминай.
– Потом старикашка из мастерской.
– Ох…
– Теперь вот клан. Перебор, не считаешь?
– А что я-то могу поделать, если мироздание играет против меня?!
– Ель, не преувеличивай. Один трёхглавый дракон ещё не мироздание. Если выбрать правильных союзников, его легко будет уложить на лопатки.
Да уж, подумала я. Похоже, мои правильные союзники – это царь, чья эффективность близка к нулю, и ворон, польза которого ещё не доказана. Что, здорово живём.
Лесной владыка материализовался в дверях, когда на дворе стояла глубокая ночь. Он попытался придать себе величия, но всё в нём выдавало непомерную усталость. Его драгоценный венец в волосах съехал к затылку, а одеяния выглядели далеко не пышными, скорее помятыми.
Царь оперся рукой о косяк и ввалился внутрь своего дворца, где его тотчас подхватили слуги. Они ввели его в комнату, где беседовали мы с совой.
– У-ух! – испуганно подхватилась Филипповна. – Где же это вас так потрепало, ваше величество?
Измождённое величество присело на кровать рядом со мной, поправило свою корону и расправило одежду. Одежда поражала изяществом и простотой. Тона – белый, кремовый, совсем чёрный – чередовались в его наряде столь гармонично, что мне захотелось узнать имя портного, который это шил, и заказать себе у него парочку платьев.
– Я добился, чего хотел. В клане дракона переполох. Если они все друг с другом поцапаются и передерутся, будет вообще замечательно. Между ними уже нет согласия. Я постарался. Только не спрашивайте, на что мне пришлось пойти.
Под тяжестью его тела мягкая пуховая перина примялась, и я очутилась к царю вплотную. Мы сидели впритирку, слаженно дышали и одновременно вздыхали – каждый о своём. Потом он наконец вспомнил о моём существовании и обратил ко мне затуманенный усталостью взор.
– Ель, смотрю, ты тут и без меня отличную компанию себе нашла.
– Филипповна сама прилетела, я её не просила.
– Ага, только весточку послала, – съязвила сова. – Мол, сижу у царя, скучаю, раны почти зажили, так что ты не переживай. Ель умеет написать так, что перья дыбом.
Мы ещё немного посидели молча, а потом Арас, кажется, сделал Филипповне знак, и та, пожелав мне выздоравливать, убралась восвояси – ловить своих грызунов под покровом ночи.
– Ты уже прорастала однажды, – сказал мне царь. – Попробуешь снова?