– Но у тебя ведь совсем не такая природа, как у Инычужей, – возразил Арас. – Думаешь, Непостижимые захотят иметь с тобой дело?
– Если их пригласить, захотят, – убеждённо сказала ведьма. – Они всегда откликаются на приглашение. Только, Ель, сперва выпей это.
Она достала с полки пузатую банку с узким горлышком и протянула её мне. В желтоватой жидкости колыхались стебли самого живучего на свете сорняка – канареечной травы.
– Выпьешь – и начнём.
Пахло из горлышка чем-то тухлым и прогорклым, но идти на попятный не имело смысла. Зажмурившись и задержав дыхание, я решительно залила жидкость себе в рот. Из зол надо выбирать меньшее.
Я знала, что действую на свой страх и риск. Но также знала, что, если не делать вообще ничего, лучше не станет. Марина Михайловна сказала, оно разрастается. Значит, придёт день, когда во мне не останется ничего моего. Так пусть он наступит сегодня, прямо сейчас. Пускай тень, которая некогда была беспечным человеком, займёт место той непонятной дряни, которую вживила в меня Тенека. Клин клином, чтоб его.
Я собиралась стать первой в очереди из тех, кому Кикки и Нир принесут избавление. Рано или поздно их опыты должны были увенчаться успехом.
– Ты сама выберешь, кого к себе подселить, – сказала Марина Михайловна, вводя меня в торговый центр, где за прилавками и на кассах бессменно работали её слуги, Непостижимые.
Выбор – уже что-то, подумала я. Было бы печально отдать своё тело в распоряжение тени, которая в прошлом кутила направо и налево или строила козни. Хотелось подыскать какую-нибудь безобидную особу, которая при жизни никогда не замышляла худого, чтобы, завладев моей оболочкой, она не принялась творить непотребства.
Среди теней в торговом зале мне приглянулась одна невысокая и тонкая. Со стороны казалось, что она чем-то глубоко расстроена: ходит с поникшей головой, покорно выполняет всё, что ей скажут. В бытность свою человеком она, со слов ведьмы, вкалывала на трёх работах, чтобы прокормить сына и дочь, которых растила в одиночку. Дети выросли, и мать им стала не нужна. О её существовании словно забыли.
У некоторых теней здесь были довольно тяжёлые судьбы.
– Станем соседями? – предложила я брошенной, протянув ей руку.
Тень подняла голову и, как мне показалось, внимательно на меня посмотрела, хотя на её пустом лице не было глаз.
– Идёт, – прошелестела она и взялась за мою ладонь, чтобы с шорохом в меня влиться.
В моих ушах установился гул, как если бы я очутилась вблизи водопада. Забурлила смола в сосудах, глаза на миг перестали видеть, во рту пересохло, а сердце забилось быстро-быстро, словно его потеснило второе, чужое.
Есть ли сердце у Непостижимых? Вот, о чём были мои последние мысли, перед тем как их полностью выдуло из головы. Меня как будто в воздух подкинули – высоко, в яму бездонного космоса, а потом с этой верхотуры я ухнула вниз, не чуя под собою ног. Ощущения были такими, словно из моего тела вынули душу, встряхнули её как следует, а потом кое-как вставили обратно.
Меня повело в сторону, и тут весьма кстати подоспел лесной царь.
– Ель, слышишь меня? Ты ещё там?
– Здравствуйте, – не вполне членораздельно произнесла тень моим ртом. – А вы кто? Какая у вас чудесная синяя шапка…
– Так, понятно. – Поджал губы Арас.
– Замещение произошло, – констатировала Марина Михайловна. – Мрак ушёл из неё, но он так просто не отступится, будет бродить вокруг ещё какое-то время. Последи за Елью, царь. Не позволяй ей делать ничего странного. Сейчас она за себя не отвечает.
– Да понял я уже, – буркнул Арас, подхватывая меня на руки. – Тьма из неё, и правда, ушла. Не соврала ты мне, ведьма. Что ж, спасибо за услугу. Даже не хочу знать, что ты запросишь взамен.
– А ничего не запрошу. – Насмешливо вскинула подбородок та. – Я сегодня сама доброта. Девочку твою жалко стало, столько страданий на её долю выпало. И всё из-за тебя.
Арас послал Марине Михайловне долгий, многозначительный взгляд и со мною на руках прошёл в избушку, а оттуда – на выжженную поляну. Ему понадобилось только высокий порог переступить: избушка предупредительно спустилась к самой земле. Могу представить, сколько усилий понадобилось неповоротливым куриным ногам, чтобы согнуться пополам и не вызвать смещения центра тяжести.