На городской площади заиграл уже настоящий оркестр, в составе которого числились лесные монстры, Инычужи и загадочная, обросшая мхом нежить, которой не было названия ни в одной из энциклопедий Скрытень-Леса. Часть участников бала выстроилась парами и закружилась в танце. Но многие остались стоять по местам, с предвкушением ища взглядом владыку.
Арас прочно занял позицию рядом со мной, сплетя свои пальцы с моими. Никто даже не догадывался, что он и есть владыка.
– Слушай, – проронил он, – как-то не хочется разочаровывать моих чудовищ. Все они мечтают потанцевать с царём. Стоит ли царю показаться?
– Думаю, стоит, – кивнула я, скрепя сердце.
Не очень-то мне хотелось остаться в одиночестве. Кикки развлекалась со своим Ниром, Филипповну сейчас лучше было не трогать, а Кю, единственный близкий мне не мёртвый и не живой, вился вокруг Пелагеи, как мотылёк у вожделенного огонька.
Арас нехотя выпустил мою руку и незаметно скользнул во тьму. Спустя несколько мгновений из тьмы вышел великолепный, блистательный владыка леса. Всё внимание Инычужей и прочих тварей немедленно устремилось к нему.
А я чувствовала досаду. Мне почему-то казалось, что он покинул меня на этом празднике жизни, что я ему никто, что мне нипочём не завоевать его любовь, как бы я ни старалась.
На этой печальной ноте и произошло наше столкновение с Сикорским.
– Скучаешь?
Его ни к чему не обязывающий вопрос прозвучал как насмешка.
– А вам какое дело? – буркнула я.
– До чего же вы стали неучтивы, юная госпожа, – елейно заулыбался тот, заложив руки за спину.
У меня даже кулак зачесался: врезать бы ему пару раз по смазливой роже, чтоб неповадно было корчить из себя холёную интеллигентность. Сикорский – трёхглавый дракон, а если нет, пусть докажет обратное, и не словами, а делом. Впрочем, я не была намерена давать ему ни шанса.
Однако как от него отвязаться?
Мои друзья и покровители разошлись кто куда, а надо мною нависал враг. Он стоял слишком близко и был явно заинтересован в том, чтобы вновь пробраться в моё сознание.
– Ель, – проговорил Сикорский, растягивая звуки. – Е-е-ель…
Он попытался тронуть меня за плечо. Но едва его палец коснулся моей кожи, как злодей, словно обжёгшись, отдёрнул руку. Далее в его исполнении последовал непереводимый фольклор. Преподаватель лесной академии ругался похлеще, чем портовая пьянь.
Внезапно мне стало трудно дышать. Я отодвинулась от него резче, чем следовало. Я выдала свой страх и пустилась наутёк. Сикорский устремился за мной. В моих ушах оглушительно гремел пульс, сердце заходилось в бешеном ритме, и пространство словно сузилось перед глазами.
Страх стёр ночную красоту улиц и гнал меня прочь от застроек, к природе, к источнику силы, потому что только там я могла укорениться и превратиться в дерево, которому никакие драконы нипочём.
Бежать в туфлях становилось всё больнее. Неудобные задники натёрли кожу, поэтому в один прекрасный миг я сбросила эти орудия пыток и помчалась босиком.
– Ель, – слышалось позади, – что же ты убегаешь? Почему бы нам не поболтать по душам? Мы ведь так долго не виделись…
– Отстань! – вырвалось у меня. – Не лезь ко мне!
Ладонями я зажала уши, а на глаза навернулись вязкие слёзы. Этот его противный голос всё ещё звучал в голове.
Булыжная мостовая кончилась, и меня вынесло на луг. Видимо, недавно здесь прошёл дождь. Земля порядочно раскисла, и бежать стало в разы сложнее, но я не сдавалась, потому что где-то там росли деревья, мои единственные настоящие защитники.
Холодная грязь липла к ступням, дыхание сбилось, голова шла кругом. Для полного счастья не хватало только ливня – он с шелестом обрушился на Лагонь, сводя все мои усилия на нет.
На лугу под дождём пузырилась речушка, которую обступили ивы. За ивами темнели ёлки, моя главная моральная поддержка. Я бегом направилась туда. Но чтобы добраться до ёлок, надо было перейти хлипкий мостик без перил. И без того редкие доски моста от ливня сделались скользкими, но у меня не было выбора. Обернувшись, я увидела Сикорского в росчерке быстрой молнии. Он действительно гнался за мной.
Растеряв всю свою богемную привлекательность, сейчас он больше всего смахивал на оборотня: глазищи на выкате, оскал зверский, физиономия скособочена, а пиджак дыбится на плечах, словно оттуда вот-вот вырвутся на свободу две драконьих башки.