– Погодите, – пробормотала, – сова Филипповна разве одна из них?
– О, конечно! – грянул Хмырь. – Она такое же ижи-существо, как и те, кого ты только что встретила. Она одной из первых обменяла у меня на корабле свою человечью суть на бытие неживое и немёртвое.
– Долгая история. Тоже за день не расскажешь, – вставила сова, желая поскорее сменить тему.
– А бумажный кораблик… – проронила я.
– Это мой круизный лайнер, – гордо огладил бороду капитан. – Обычно мы отплываем от дома управления. Ручей здесь, как видишь, совсем мелкий. Когда он вливается в реку, кораблик становится лодкой. Когда река впадает в море, лодка превращается в гигантский круизный лайнер. Я долго работал, прежде чем смог довести до ума это волшебство… Но чего же мы стоим? Давайте-ка все ко мне, на чай с пряниками.
Глава 5. Русалка и коллекция душ
В угодьях Болотного Хмыря зеленели кочки, бурлила водица, квакали лягушки и роились комары. Кикки заприметила красные ягоды какого-то неопознанного кустарника и, испросив позволения, радостно поскакала их собирать.
Тем временем нас с совой Филипповной заинтересовали огоньки над водой. Они вразброд плавали в воздухе и мерцали – одни ярко, другие совсем тускло.
– По ночам, – сказал Хмырь, – здесь красота.
– А что это? – спросила я.
– Это моя коллекция душ, – пояснил тот. – Утопших, усопших, самовольно из жизни ушедших. Всех, кого могу, подбираю. Не думай, что я их в неволе держу. Им в Гиблых Топях нравится. Ах, да: Филипповна, твоя человечья суть тоже где-то среди них.
– Поразительно! – ухнула сова. – Только не показывай, где. Знать её не хочу.
– Оно и понятно, – удручённо громыхнул хозяин болот. – Понимаешь ли, деточка, – обратился он ко мне, – Агафье здорово на этом свете досталось. Настрадалась на сто лет вперёд. Она, между прочим, могла превратиться в кого угодно. Но почему-то выбрала сову.
– А чем вам совы не угодили? – вскинулась на него Филипповна. – И вообще, не ты ли нас чаёвничать звал? Веди уже.
Кикки собрала ягод для своего нового зелья и присоединилась к нам, когда из воды неподалёку вдруг вынырнула голова. На голове, как влитая, сидела корона из жемчуга и розового кварца. Волосы – мокрые, чёрные, как смоль, – липли к шее и костлявым плечам. Нос был сплюснут и практически лишён отверстий. Рот разевался в образцово зубастой улыбке, и зубы, все как один, были острыми и длинными. Однако, несмотря на пугающие особенности, существо выглядело вполне милым для того, чтобы завести с ним разговор.
– Доброе утро! – поздоровалась Кикки.
– Доброе? – капризно отозвались из воды. – Ну, не сказала бы. Я сегодня ещё ни одного головастика не зажевала. И кофе мне никто не приносил, – с нажимом добавило существо, исподлобья глянув на Болотного Хмыря.
– Ох, золотце! – спохватился тот. – Секунду, пойду заварю. Как ты только без меня всё это время обходилась?
Тут нежить подплыла поближе, выбралась на берег, и оказалось, что перед нами русалка. Её грудь и живот были покрыты перламутровой чешуёй, а хвост облепляли чуть ли не бриллианты – так он блестел.
– Ты же знаешь, как я ненавижу отращивать ноги, – с несчастным видом проговорила русалка и подпустила в голос слезливости. – Но, чтобы выбраться в лес за чашечкой кофе, приходится пускаться на крайние меры. Вот так я без тебя и маялась: что ни день, сплошные лишения хвоста.
Переменившись в лице, Болотный Хмырь пробормотал извинение, сказал, что дело срочное, и убежал к себе в хижину – варить кофе для вредной русалки. Мы же собрались возле неё.
– Какая ты волшебная, – дивилась Кикки.
– Волшебная, ага, – соглашалась та. – Пока кому-нибудь руку не откушу. Лучше не нарывайтесь и не трогайте меня.
– У тебя явно богатая история, – догадалась сова Филипповна. – Скольких ты принцев уничтожила, прежде чем на болото попасть?
Русалка коварно ухмыльнулась и загнула пальцы.
– Троих точно укокошила, – злорадно поведала она. – Три принца плюс четыре простолюдина. Считай, семь человек. А что вы хотите? Они вылавливали меня из пучины, дожидались, пока у меня появятся ноги, и лапали... Такие мерзкие, наглые, вонючие. Я им всем сначала откусила руки, а потом перегрызла глотку, – с довольным оскалом сообщила русалка. – Мои сородичи их не винили. У них всегда была виновата только я. Видите ли, Хилла настолько безалаберная, что постоянно попадается в сети. А я просто была очень любознательной.