Сергей молча слушал его и держал в руке холодную ладонь Элен.
– Ну зачем? Зачем ты приперся сюда? – голос Ирландца был полон сочувствия. – Ты хоть знаешь, кто она такая? Лили Саваж, Эльза Дешамп, Каролина да Силва и просто фрау Менгеле. Слушай, эта сучка достойна восхищения во всем. Гениальная актриса, способная сыграть любую роль, гениальная ученая, заработавшая докторскую степень уже в двадцать лет. Твою же мать, да эту девку искал на Земле весь Интерпол, вместе с ЦРУ, ФБР, Моссадом и КГБ в придачу. На ее совести сотни и сотни жизней. Она заражала африканских детишек жуткими вирусами, а потом испытывала на них свои вакцины. Когда ей сели за хвост, она сбежала сюда и принялась за старое – убивала десятки рабов во благо науки. Эй-эй, парень, держи ее на прицеле, я сейчас перехожу к главному…
Сергей посмотрел на очень спокойное и красивое лицо мертвой Элен и прикрыл ей глаза. Потом выглянул в коридор и снял с плеча гранатомет.
– Нет, я понимаю, что ты действовал из добрых побуждений… – хохотнул Иган. – Но ты уже взрослый и должен понимать, что добрыми намерениями вымощена дорога в ад. Она все-таки завершила здесь дело всей своей жизни и создала вакцину от рака. А когда, такие же как ты дурачки из ее команды, потребовали открыто опубликовать данные, она их всех отравила, стерла всю информацию на компьютерах и попыталась сбежать на самолете. Я со своими людьми уже летел туда, принимать дела у безвременно почившего дона Дунды, прежнего хозяина лаборатории и фонда, на который она работала, и едва не опоздал. Ну а дальше ты все знаешь. Короче, пристрели сучку и выходи…
– Иду уже, иду… – тихо сказал Серега и встал.
Поколебался мгновение и шагнул из камеры.
Гулко хлопнул «Granatpistole» – в конце коридора вспухла огненная вспышка. Щелчок затвора, пузатая граната с сочным чмоканьем лезет в патронник. Опять хлопок, новый взрыв в коридоре и крики боли на лестнице.
Сергей отпустил гранатомет и подхватил UMP. Добежал до лестницы и не высовываясь, высадил за угол весь магазин. Перезарядился, и шагнул на ступеньки. Успел выстрелить в чье-то лицо, зашвырнул гранату на следующий пролет и, получив сильный удар в грудь, отлетел к стене
Помотал головой, приходя в себя, встал и пошел дальше, не обращая внимания на удары пуль и расстреливая магазин за магазином.
А потом, как-то неожиданно, закончились враги. Все, кроме одного. Иган Ирландец сидел, прислонившись спиной к стене, и тихо стонал, зажимая рукой раздробленное пулей плечо.
– Ты хорош… – наемник хрипло хохотнул и выплюнул на грудь сгусток крови. – Ты хорош, пацанчик…
У Сергея отчаянно кружилась голова, жизненные силы, поддерживаемые только жаждой мести, стремительно истекали, заставляя деревенеть тело и разум. Но для слов силы нашлись.
– Ты правду сказал?.. – чтобы не упасть, Серега дернул за петлю быстрого сброса и скинул изодранный пулями и залитый кровью бронежилет, казавшийся тысячетонным. – Про нее…
– Чистую правду… – тихо прошептал Иган. – Чистейшую. Вот так, парнишка… Не стоила она всего этого… не стоила… – голова наемника упала на залитую кровью грудь. – Иди уже… Дай сдохнуть… сдохнуть спокойно…
– Хорошо. Но я тебе помогу… – криво ухмыльнулся Сергей и выпустил последнюю пулю в магазине ему в голову. После чего, придерживаясь за стену, медленно побрел к выходу.
Он смог выйти из гостиницы, даже добрался до машины и запустил двигатель, но потом потерял сознание…
ГЛАВА 39
«…докладываю, что операция “Приемник” закончена успешно. Агент Джонас и большинство его командиров устранены в результате непредвиденной силовой акции. Руководство подразделениями и “производством” успешно принял агент Логан. Все материалы по делу прилагаются…»
Руководитель группы «Сигма»,
агент Смит
Терра Нова,
Бразилия, Рио-де-Жанейро.
20 год, 17 число 8 месяца, четверг, 11:00
Здоровенный чернокожий мужчина в атласной судейской мантии, недовольно морщась и надувая пухлые губы, перелистывал пухлое дело в картонной обложке. Луиш Фигу ду Мораеш, главный судья Рио-де-Жанейро, по совместительству являлся ведущим актером городского драмтеатра и никогда не отделял эти профессии друг от друга. Поэтому каждое заседание суда было для него выходом на сцену, где он блистал своими талантами, превращая действо в тщательно отыгрываемый спектакль. Ну а в этом случае блистать было не перед кем – по распоряжению мэра города заседание было закрытым. Поэтому судье было лениво и неинтересно.