Элли, наоборот, совсем не терялась и поздоровалась вполне в стиле гостьи:
– Мир тебе, сестра.
Серега, наконец, очнулся и пробормотал:
– Э-э-э… привет.
– Я Линда, – девушка бросила повод, слегка прихрамывая, подошла к крайней могиле и поправила веночек на кресте.
– Я Элли, – опять не растерялась Элеонора.
– Г-м… Сержио… – у Сереги отчего-то стал заплетаться язык.
– Что вас сюда привело, Элли и Сержио?
Линда плавно развернулась и пристально посмотрела на Сергея с Элен. Вопрос прозвучал требовательно, как будто Линда специально подчеркивала, что имеет полное право спрашивать.
Тут уже с ответом замешкалась Элли.
– Гуляем мы тут, – довольно спокойно сказал Сергей. – Г-м… мир познаем.
Линда проигнорировала его слова, окинула взглядом расчищенные от травы могилы и сказала:
– Спасибо за то, что уважили мертвых. Вы теперь мои гости.
Сергей не нашелся, что сказать ей в ответ. Тем более, он как раз смотрел на группу товарищей, появившихся из зарослей. Пятеро мужчин разного возраста, напоминали собой какую-то гремучую помесь староземельных индейцев и хиппи. Длинные волосы, прихваченные на лбу ремешками, бусы и фенечки, множество татуировок на дочерна загоревших телах, кожаная самодельная одежда и обувь, этнические вышивки на жилетках и пончо, длинные мачете в деревянных ножнах на поясе, ну и те же тарпаны на поводе. Правда, автоматы Калашникова первых моделей у них в руках несколько портили образ. Но, опять же, автоматы были тоже украшены в сходном стиле – кожаными ремешками, витыми цветными тряпочками и даже резьбой по деревянной фурнитуре.
Несмотря на некую театральность своей внешности, мужики выглядели достаточно серьезно. Об этом свидетельствовало все: от колючих оценивающих взглядов и крепкого жилистого телосложения до манеры держать оружие.
Сергей невольно поежился, вполне резонно представив, что еще парочка таких «индейцев», спрятавшись в зарослях, держит его сейчас на прицеле. На законные вопросы – кто это такие, что они здесь делают и почему так выглядят – ответов у Сереги по-прежнему не было.
Линда быстро установила маленькие самодельные свечки в лампадки, подожгла их и обратилась к Сергею и Элен:
– Я приглашаю вас к себе в гости. Это не очень далеко, но на транспорте туда не проехать. Поэтому мы дадим вам тарпанов. О своей машине не беспокойтесь, за ней присмотрят.
– С удовольствием принимаем твое предложение, сестра, – охотно согласилась Элен, кинув на Сергея недвусмысленный взгляд, призывающий его безоговорочно согласиться.
Серегу все это довольно сильно настораживало, особенно формулировка «к себе», а не «к нам». А предстоящая прогулка верхом вообще приводила в легкую панику. Он с гораздо большим удовольствием просто поехал бы дальше, но приглашение было сделано в безапелляционной форме, полностью исключающей отказ, поэтому пришлось подчиниться. Немного утешало, что оружие никто не собирался отбирать. Вроде как.
И не отобрали, мало того – выдали приземистого коника со сложенным одеялом у него на спине вместо седла.
«Укусишь, сука… – мысленно пообещал ему Серега, – прострелю башку нахрен…».
Тарпан косил глазом, строптиво фыркал, но, видимо почувствовав угрозу, особенно не возражал, когда пассажир взгромоздился на «седло». До этого самого момента Серега как-то не удосужился овладеть искусством верховой езды и справедливо опасался опозориться. А у Элен, наоборот, вообще никаких проблем не возникло – она рулила своим коником вполне умело.
Линда на Цветке – так она называла своего «росинанта» – возглавила колонну, Серегу с Элен определили посередине, и процессия тронулась с места, сразу развив впечатляющую скорость.
Сергей сначала пробовал управлять своим коником, но очень быстро поняв, что животина попросту плевала на его жалкие попытки, вообще бросил поводья и сосредоточился на пейзажах. Хотелось переговорить с Элен, но такой возможности не представилось до самого обеда, когда процессия остановилась на привал. У Сереги к тому времени уже зуб на зуб не попадал от немилосердной тряски, и от этого привал ему показался божьим произволением.
– Брось, – спокойно посоветовал Сергею один из «индейцев», мужик возрастом далеко за сорок, заметив, что он так и держит за повод своего скакуна. – Умный, никуда не уйдет.