— Спокойно! Алекс! — вытянутой рукой он словно защищается от меня. — Я прошу!
Его испуганный взгляд останавливает меня, гасит волну ненависти, но она не исчезает полностью, а лишь глубже проникает в кровь, вызывая дрожь по всему телу.
Все еще ощущаю силу удара. Медленно встаю и Миа тут же берет меня под руку, помогая подняться.
— Вы двое, сейчас же берете свои вещи и едете за медикаментами. И если уж ты, Горский, так и не удосужился собрать людей, я сам это сделаю. Ждите возле ангара. И еще — он медленно движется на меня — если хоть раз ты протянешь ко мне свою руку, я отстрелю ее.
Ник предупредительно встает рядом со мной.
— А она — он кивает на Мию — нужна мне здесь. Так что без глупостей! Если вернетесь обратно, то возьмете на себя ассенизацию. Работенка как раз под стать вам.
Он нарочно делает ударение на слове «если», давая понять, что мы можем сгинуть в пустыне. Я понимаю, что он хочет напугать нас, лишить способности здраво мыслить, отрезая тем самым возможность вернуться в коммуну. Он хочет, чтобы мы руководствовались страхом и оступились. Значит моя задача состоит в том, чтобы этого не случилось.
— Посмотрим. — Цежу сквозь зубы и пытаюсь сдержать весь свой гнев в зажатом добела кулаке.
Корнелиус с застывшей ухмылкой на лице идет к выходу, по пути поднимает с пола мою упавшую маску и швыряет в меня. Хорошая реакция — это то, что я еще не утратил. Успеваю поймать взглядом его дурашливый воздушный поцелуй, адресованный Мие. Мне нравится темный след от моего кулака на его наглой роже, но рука с этим не согласна, потому что болит.
— Вот тварь! — Ник уже не пытается сдерживать себя. После того как дверь за Корнелиусом закрылась, он выпускает словно шампанское из бутылки весь поток своих скрытых до этого момента бранных слов, попутно измеряя небольшое пространство комнаты широкими шагами. Затем вероятно устыдившись своей бурной реакции, краснеет и смотрит на Мию:
— Прости. — Чтобы скрыть неловкость момента он ищет свою маску и находит ее возле двери — там, где и сорвал ее с лица.
Миа скрестив руки на груди и поджав плечи смотрит на нас исподлобья. Ее щеки пылают розовым огнем, а в глазах пляшет синее пламя неизвестного мне происхождения. Между нами молчание, но мы каким-то образом понимаем друг друга. Или мне все это кажется? Я начал сомневаться в том, что все происходящее здесь является реальностью, а это плохой знак. Неуверенность и страх — плохие советчики в борьбе за выживание.
— Если вы закончили, я бы хотела переодеться. — Она говорит так тихо, что я едва различаю слова.
Мы с Ником молча выходим за дверь. Рассвет уже близок — видны первые лучи, они освещают каменистую долину. Ночью масштаб нападения аэрофилов был неясен из-за темноты. Но теперь мы видим ужасающую картину: мертвые тела повсюду, а вернее их части. Предстоит собрать их вместе как пазл, чтобы получилось целое тело. Мы все вынуждены играть в эту чудовищную игру — без вариантов. Через пару часов о побоище нам будет напоминать лишь мокрый красный песок, который со временем приобретет коричневый оттенок.
— Мы не можем оставить ее с ним, ты же понимаешь? — голос Ника выводит меня из задумчивости. — Он не отстанет от Мии.
— Выезжаем через час, собери свои вещи, Ники.
— Черт побери, Алекс! Ты меня слышишь вообще? Он отымеет ее тысячу раз прежде, чем мы доберемся до «Великого» и обратно, тебя это не волнует? — его голос дрожит то ли от негодования то ли от раздирающего его душу иного чувства. Мы смотрим друг на друга и сейчас передо мной открывается очевидная причина его волнения, которую я старался все это время не замечать.
— Слушай, я разделяю твое беспокойство, но сейчас нам нужно сосредоточиться на жизненно необходимых вещах, — стараюсь успокоиться прежде всего сам, — ты понимаешь куда мы едем? Излишние эмоции нам только мешают, Ник.
Пристально смотрю другу в глаза. Бессмысленно сейчас выяснять отношения и наши чувства к Мие. Может быть через несколько часов вообще не с кем будет разговаривать. Мы — это все, что есть друг у друга. И от того насколько сильно доверие зависят наши жизни и жизни остальных членов экспедиции.
— Мы что-нибудь придумаем. Нужно выдвигаться немедленно, буря начинается, а нам еще укрытие на ночь придется искать.
Во внезапно наступившей тишине особенно зловеще звучат мои слова. Ветер на мгновение стих и уходящие секунды как будто застыли. Нам всем хочется оттянуть момент отъезда. Безысходность происходящего давит на наши плечи отчего те опускаются все ниже и в жутком предчувствии надвигающейся опасности мы идем собирать необходимые в дороге вещи.