Пронзительный рев раздался совсем рядом — они чувствуют наш запах.
— Приготовиться! — собственный голос кажется мне чужим. Ник тут же оказывается рядом со мной. Мы прижались спиной друг к другу и пытаемся понять откуда исходит звук. Сначала один аэрофил, за ним второй и третий показались на камнях. Они приближались слишком быстро. Мне кажется я никогда не смогу привыкнуть к тому, как стремительно и точно они действуют. По моим ботинкам что-то бегает, шебуршится со всех сторон. Я знаю, что это жуки размером с мою ладонь, похожие на земных скорпионов, только в несколько раз больше. Я видел их днем — они закапываются в песок, а потом нападают на свою жертву впрыскивают смертельный яд. Прочный материал моих ботинок напоминают каменную поверхность и насекомые просто не ощущают тепло исходящее от моих стоп, поэтому не нападают. Почему аэрофилы не могут просто жрать эту мелочь, и прекратить нападать на нас?
Голубые струи жидкого огня ударили по эрофилам и те визжат как свиньи во время забоя, но продолжают бежать на нас. Одно из чудовищ врезается на полном ходу в Якова, но не успевает впиться в него зубами — мой бластер сносит ему полголовы. Второе — выбивает оружие из моих рук и падает на Ника. Я вытаскиваю нож и прыгаю на спину долговязой твари. Она изворачивается так сильно, что меня мотает из стороны в сторону. Наконец, я перерезаю ей сонную артерию и слышу глухой звук удара — чудовище повержено. Холодный ветер теребит мои волосы, заставляя поежиться, я вытираю окровавленный нож о штанину. В полумраке вижу лица моих друзей — они все смотрят на меня и тяжело дышат. На этот раз все остались целы. Сколько нам еще будет сопутствовать удача? В какой момент кто-то из нас потеряет бдительность? В полном молчании мы движемся к стоящим неподалеку роверам.
Глава 7
Обломки повсюду. Стабилизаторы, триммеры, закрылки — торчат над песчаными барханами. Все, что осталось от хвоста корабля — оцинкованный, голый, полуразрушенный корпус. Обшивка сгорела в атмосфере при падении и модуль, черный и ужасающе большой, возвышается над первозданным девственным ландшафтом, как инородный объект, подсвеченный Голубианом. Корабль был собран из независимых друг от друга частей, поэтому при взрыве он просто разлетелся на несколько составляющих. Носовая часть, быть может, лежит в нескольких километрах отсюда. Эта планета хранила чистоту сотни миллионов лет, но все изменилось, когда на нее ступили наши ноги.
— Алекс! — кричит в переговорное устройство Ник. Он почти рядом с корпусом и машет мне рукой. — Придется ломать вход. Вся проводка сгорела и я не могу разблокировать замок.
— Яков, помоги Нику заложить взрывчатку.
— Взрыв привлечет тварей. Предлагаю залезть по веревкам наверх и спуститься внутрь через стыковочный люк.
— Нельзя рисковать людьми. Проще взломать один из шлюзов. Ставь взрывчатку и не забудь о технике безопасности.
Звуки ночи отражаются от пустого корпуса корабля, словно от бочки. Его стены, нагретые днем, теперь отдают тепло, которое чувствуется даже сквозь термокостюм. Мы постоянно оглядываемся и прислушиваемся. Внезапно раздается мощный взрыв, и люк шлюзового отсека отлетает на несколько метров. Повсюду вдали слышен визг аэрофилов. Взрыв взбудоражил их и обозначил наше местоположение. Необходимо как можно быстрее укрыться внутри, поэтому я стою на входе, пока остальные члены команды бегут в модуль. По камням, расположенным в нескольких сотнях метров от нас, мчатся полчища тварей. Я вхожу последним, и мы быстро закрываем тяжелую раздвижную дверь, каким-то чудом уцелевшую после падения. Фиона зажигает фосфоритный фонарь и наши лица озаряются едва видимым светом. Аэрофилы неистовствуют снаружи, пытаясь сломать дверь. Их открытые пасти елозят по скользкой поверхности, обнажая острые, как бритвы, зубы и красный мясистый язык. Мощные хвосты, с двумя острыми шипами на концах, с силой ударяют по толстому полупрозрачному сплаву из стекла и пластика, целясь нам в лица. Но всё безуспешно — они никогда не поймут, что дверь можно открыть только нажатием маленькой кнопки на панели справа. Эти убийцы, с мозгом размером с горошину, отточили свои навыки охоты до совершенства, но не способны мыслить как человек.