***
Дожать всё-таки не получилось. Спустя ещё декаду девушки снова вдвоём сидели в покоях принцессы и потягивали вино. Ноги Ридайры, обутые в изящные туфельки с высоким и довольно острым каблуком, небрежно упирались в тело лежащего у её кресла парнишки – одна в ямку под грудиной, вторая прижимала к животу возбуждённый член (на зельях-то, попробовал бы он не возбудиться!), как раз этим самым каблуком. Раб мелко дрожал, тихонько скулил, но не смел даже пошевелиться. Вот, милое же дело! Не то что… этот.
- Я просто не понимаю, как с ним ещё обращаться! – Ридайра жаловалась на иноземца каждый день, но приходилось всё выслушивать, как в первый раз. – Ошейнику он сопротивляться, конечно, не может, но от такого подчинения никакого удовольствия. И без зелий вообще не возбуждается! Хотя, и ладно. Там такой монстр между ног, что, если на него сядешь, до горла проткнёт.
Сайнала хмыкнула в такт: положим, не до горла, да и не проткнёт, но размерами чужака боги действительно не обидели. Далеко не каждой женщине подойдёт и принесёт удовольствие. С мужчиной его однажды пробовали свести, в наказание, но этот ненормальный второго раба чуть не покалечил, и не в интимном плане, в прямом: хоть и связан был, еле оттащили – загрызть попытался! Одно слово: дикарь.
Каблучок, тот, что на члене, легонько притопнул, и раб отчаянно вскрикнул.
- Да заткнись ты! – недовольство хозяйки заставило парня подавиться криком. И правильно: принцесса не в настроении, может и ещё что-нибудь поинтереснее придумать. – Неужели действительно убить придётся? Столько времени впустую… Бездна со всеми демонами! Вот как элассы умудряются своих самцов дрессировать, а? Они ж у них и воины, и в то же время слушаются беспрекословно.
Тут Ридайра замолчала и ошеломлённо посмотрела прямо в глаза подруге. Через мгновение на лицах обеих девушек расплывались коварные улыбки. Сайнала сладко пропела:
- Мне как-то по секрету на ушко нашептали, что эласса Мидара говорила: мы просто не умеем обращаться с сильными мужчинами. Как думаешь, Ридайра, этот дикарь достаточно сильный?
Наедине она могла себе позволить маленькие отступления от этикета, всё же они со второй принцессой почти ровесницы и росли вместе.
- Несомненно, Сайнала, очень сильный. Я ведь проверяла его в бою, только запретив калечить рабов. Так скажу тебе, победить его не смог никто. Он слишком… неистовый. Значит, не умеем? Интересно, а наш почти бывший посол с этим справится?
- Не знаю. Но результат было бы интересно увидеть. Осталось придумать, как всучить Мидаре раба, чтобы ты в любом случае осталась в выигрыше. Справится – пусть себе оставляет, проявишь великодушие. Нет – вместе посмеёмся над её позором и падением репутации. И почему-то я больше склоняюсь именно ко второму варианту развития событий. Было бы приятно напоследок сделать гадость этой высокомерной выскочке, как думаешь?
- Полностью с тобой согласна. Возиться с этой тварью иноземной мне уже безумно надоело! Осталось в самом деле придумать, как бы всучить элассе мою проблему… Да я даже немного опозориться согласна, лишь бы в итоге утереть ей нос!
Девушки углубились в обсуждение ближайших планов, и Сайнала мысленно потирала руки. Все прошедшие годы она подспудно вызывала в принцессе злобу и зависть по отношению к послу. Так и не смогла простить элассе унижение, испытанное при первых встречах. И собиралась напоследок отомстить: она действительно очень сомневалась, что Мидаре удастся что-либо сделать с рабом, хоть как-то добиться от него послушания, не говоря уж о том обожании, что частенько читалось в глазах её такого вкусного, но, увы, недостижимого наложника.
Возможно, всё удалось бы, попади дикарь к элассе изначально. Но после развлечений Ридайры… Сайнала прекрасно видела и бессильную злобу в почти чёрных глазах, и дикую ненависть при взгляде на любую уже женщину. Нееет, такого раба никакая эласса не приручит. И никакой ментальный дар тут не поможет, ведь иноземец – вот нежданчик-то! – обладает природным щитом. А боль на него действует и вовсе неправильно.