— Ты дерьмово выглядишь, — сказал мой лучший друг Оливер через стол.
Я показал ему средний палец. У меня не было сил это комментировать.
— Чем ты занимался вчера вечером? — спросила моя сестра Эстель, наливая себе апельсиновый сок уже в третий раз.
— Ничем, — пробормотал я.
Я не спал до пяти утра, «изучая» Николь и Габриэля. Мои коллеги часто спрашивали меня, так ли необходимо проводить столь обширное исследование, и мой ответ всегда был твёрдым «да». Обычно я поручал подобные изыскания своей помощнице Коринн, но эта история с Николь... казалась личной. Я говорил себе, что это потому, что я видел, как жестоко некоторые из моих высокопоставленных клиентов обращались со своими супругами во время развода, и если то, что я слышал о Габриэле, имело хоть долю правды, я был уверен: у неё лично дела идут неважно. Но дело было не только в этом. В её глазах и позе на тех фотографиях читалась грусть.
Я не видел Николь с тех пор, как она вышла замуж, и особо не думал о ней после того, как узнал об этом. Но когда я увидел её снова... это что-то во мне всколыхнуло. Я не собирался обманывать себя на этот счёт. Я просто знал, что должен держать всё в рамках деловых отношений. Только деловые отношения. Проблема была в том, что мой кабинет, который обычно был для меня вторым домом, теперь напоминал мне о ней. Я не понимал, почему спустя столько лет это происходит, но так оно и было. А после того как я прочитал множество разгромных сплетен в таблоидах — о его романах на стороне и разгульном образе жизни, — я не мог понять, зачем она вышла за этого парня. Она сказала, что он изменился. Мне оставалось только поверить ей на слово. Возможно, она тоже изменилась.
Возможно, она уже не та весёлая Николь, которую я когда-то знал. Та девушка с озорной улыбкой и достаточно острым язычком, чтобы заставить меня захотеть остепениться... но не настолько, чтобы на самом деле это сделать. Во всяком случае, тогда — нет. Да и сейчас, если уж на то пошло, тоже нет. В то время как все мои друзья женились, я сосредоточился на карьере. По правде говоря, я не нашёл девушку, которая пробудила бы во мне достаточно интереса, чтобы захотеть остепениться.
— Давай я положу тебе ещё блинов, — сказала мама, вырывая меня из моих мыслей и протягивая руку к моей тарелке.
Я остановил её, прежде чем она успела её взять.
— Спасибо, мам. Но я сам могу это сделать.
Мне нужен был перерыв от вопросительных взглядов Оливера и сестры. С тех пор как они поженились, они начали вести себя так, будто я какой-то потерявшийся мальчик, когда находились рядом со мной слишком долго. Полагаю, в какой-то момент им, должно быть, надоело запоминать имя новой женщины каждый раз, когда я приводил кого-то с собой, — и тогда они возложили на себя миссию попытаться свести меня с кем-то, кто, по их мнению, смог бы привлечь моё внимание. По сути, это означало, что они пытались свести меня с каждой встречной женщиной — именно этим мама занималась с тех пор, как я окончил юридический факультет. И иметь трёх чёртовых сватов, дышащих мне в затылок, — это то, с чем я мог справляться только небольшими порциями.
Я был на кухне, намазывал масло на блины, когда Оливер вошёл со своей тарелкой.
— В чём дело? Давненько я не видел тебя таким уставшим.
— Работа. Я засиделся допоздна, изучая нового клиента.
Он нахмурился.
— Разве это не работа твоей помощницы?
Я отложил масло и взял сироп.
— Твоя тарелка выглядит как причина сердечного приступа, — сказал он.
Я посмотрел на него, наливая сироп.
— Да ну? Это доктор Оз тебя этому научил? — спросил я.
К его большому раздражению, я всегда шутил и говорил, что его одержимость доктором Озом соперничает с одержимостью моей мамы Опрой. Он скривился, но не стал говорить, что ему не нравится доктор Оз, как обычно это делал. Вместо этого он принялся накладывать на свою тарелку ничтожную овсянку.
— Заключённые едят лучше, чем ты, — сказал я, кивая на его тарелку.
Он усмехнулся, откинув с лица волосы — ну прямо как у девчонки, — и, зачерпнув ложкой кашу, отправил её в рот.
— Я даже не собираюсь сейчас затевать спор про тюремную еду, потому что знаю, как ты ненавидишь проигрывать. Я просто говорю: тебе уже не двадцать один. Пора следить за тем, что ты ешь.
Я вздохнул.
— Я устал, и так питаюсь только по выходным. Ты это знаешь, но всё равно каждую чёртову неделю читаешь мне нотации. Я уже говорил тебе: доказано, что если раз в неделю есть какую-нибудь гадость, это ускоряет метаболизм.
Он усмехнулся:
— Продолжай черпать информацию у этих накачанных стероидами горе-диетологов из Инсты — посмотрим, к чему это тебя приведёт.