— Ты не собираешься присоединиться к нам? — крикнул Уилл.
— Я хочу убедиться, что Майя подготовила комнату для Виктора, — крикнула она из кухни.
Уилл покачал головой, отпивая кофе, и, хотя я был не прочь отложить разговор о Николь, что бы он ни хотел обсудить, я был на взводе.
— Итак, Николь? — подсказал я.
— Точно, — сказал он, ставя чашку на стол. — Давай начнём с самого начала, — сказал он, и я внутренне застонал.
Уилл обожал растягивать истории, которые мог бы рассказать за пару минут. Хорошо хоть, мы были не в офисе, и мне не нужно было разбираться с миллионом дел. Пока я сидел в шикарной столовой на двенадцать персон в огромном пляжном доме, приходилось терпеть его рассказы.
— Когда она сказала мне, что собирается замуж, я был шокирован, — сказал он. Не только ты, — хотел сказать я, но промолчал. — Не потому, что я не думал, что она хочет выйти замуж. Думаю, она и её мать планировали её свадьбу с тех пор, как ей исполнилось шесть лет. Им это нравилось. — Определённо сюрприз для меня. — Её тётя подарила ей куклу «Невесту Барби», когда она была маленькой, и через два дня Николь захотела «Дом мечты Барби» в дополнение к этому. В любом случае, я был шокирован, потому что она знала этого парня пару дней, прежде чем согласилась на брак.
Я кивнул, поднёс чашку с кофе ко рту и сделал глоток.
— Я пытался её отговорить, но она не захотела слушать, и теперь она разводится, а я чувствую себя виноватым, — вздохнул он. — Моя маленькая девочка заслуживает лучшего.
— Согласен, — сказал я.
— Она заслуживает кого-то, кто даст ей больше, чем она даёт, — добавил он. Я снова кивнул в знак согласия, хотя на самом деле понятия не имел, что это значит. — Она отказывалась от работы ради Габриэля, просто чтобы поехать туда, где он снимался. Ты можешь поверить, что однажды он не захотел с ней встречаться, когда она приехала?
Я почувствовал, как у меня отвисла челюсть. Уилл кивнул, подняв брови.
— Она прилетела в Канаду, чтобы увидеться с ним, а он не захотел. Его менеджер попросил её уехать.
— Вот же придурок, — сказал я, чувствуя, как начинает закипать моя кровь.
Как можно было так поступить с ней? Со своей собственной женой?
— Абсолютный придурок. И теперь он пытается заставить её... — Уилл замолчал, когда громко зазвонил дверной звонок, его глаза расширились. — Мы поговорим об этом позже.
Я хотел продолжить разговор, но потом услышал, как Мейра поздоровалась с кем-то, услышал шаги позади себя и увидел улыбку на лице Уилла. Прежде чем я увидел её, я почувствовал её запах — сладкий цветочный аромат, который принадлежал только ей. Когда я посмотрел в её сторону и она улыбнулась мне, у меня перехватило дыхание. На ней было длинное оранжевое платье свободного кроя, тёмные волосы — распущенные и влажные после недавнего душа, — а голубые глаза сияли, когда она смотрела на меня. Я улыбнулся в ответ, и мой взгляд скользнул вниз, остановившись на дорожной сумке в её руке.
О нет.
Вот дерьмо.
Мы оба останемся здесь на ночь?
— Привет, Виктор, — сказала Николь тихим голосом, её щёки порозовели, когда она отвела от меня взгляд.
Я нахмурился. Застенчивая Николь была для меня в новинку. Возможно, дело было в том, что мы находились перед её отцом и мачехой. А может, она вспоминала, что произошло между нами тем вечером. Мне нужно было постоянно напоминать ей не делать этого. Нужно было и дальше держать дистанцию. Она была слишком соблазнительна. Я должен был постоянно напоминать себе: запретный плод равен смерти. Стоило уделять внимание урокам Библии в детстве.
— Николь, — поздоровался я.
— Присоединяйтесь к нам. Мы как раз говорили о тебе, — сказал Уилл.
— Я отнесу твою сумку наверх. Я всё равно собиралась положить туда полотенца, — сказала Мейра, забирая сумку из рук Николь и снова уходя.
— О чём вы говорили? — спросила Николь, присаживаясь рядом со мной.
Почему рядом со мной? Возможно, потому, что это было её обычное место: мы, создания привычки, были вынуждены всегда выбирать одно и то же место за обеденным столом. Возможно, потому, что там уже были приборы. Возможно, потому, что оно было ближе всего к блинчикам. Причин могло быть много, но единственная, которая мне нравилась, — это то, что она хотела быть рядом со мной. Рядом. И мысль о том, что это для меня важно — потому что я хотел, чтобы она испытывала ко мне то же, что и я к ней, — была какой-то ненормальной. Я порвал с ней в прошлый раз, и теперь не мог позволить себе поддаваться тем мыслям, что крутились в голове каждый раз, когда она была рядом. Просто не мог. Она была под запретом. Но вот она сидела рядом со мной, и её запах заставлял меня хотеть наклониться ближе — и мне было всё равно. В тот момент она заполнила все мои мысли — и мне было всё равно. В тот миг, если бы её отец не сидел напротив нас, я бы сказал что-то, чего не должен был говорить.