— Ты считаешь меня шлюхой, — сказала она, но её улыбка не дрогнула. — Это справедливая оценка. Я не шлюха, но из твоих уст это справедливая оценка.
— Мне не нравятся ярлыки, — ответил я.
И это была правда. Шлюха, потаскуха, распутница — все эти ярлыки я никогда не понимал, будь то в отношении мужчин или женщин. По моему мнению, то, что ты делаешь со своим телом, — никого не касается.
— Я знаю, — сказала она. — Мистер «Я Никогда Не Хочу Иметь Подружку».
— Я говорил не об этом ярлыке. И я ничего против девушки не имею.
Она приподняла бровь и отвела взгляд от меня, снова посмотрев на океан.
— Возможно, люди всё-таки меняются.
Мы помолчали немного, вода покачивала нас на небольших волнах. Мы наблюдали, как несколько семей играли на берегу с детьми, мимо пробегали бегуны, кричали птицы.
— Я никогда не занималась сексом со случайными парнями, — наконец сказала она, нарушив уютное молчание, которое между нами повисло. Я посмотрел на неё. Она смотрела на меня, но я видел, что ей приходится прилагать усилия, чтобы не отводить взгляд. — В колледже я целовалась с незнакомцами, но на этом всё и заканчивалось. А вот секс со случайными парнями? Никогда.
— Тогда почему я? — спросил я, внезапно почувствовав прилив уверенности.
Мне захотелось похлопать себя по спине за это достижение. Она пожала плечами.
— Если я тебе расскажу, ты решишь, что я сумасшедшая, или, зная тебя, ты убежишь сверкая пятками, — сказала она, отводя взгляд от моего.
Моё сердце забилось чуть громче. То, как она это сказала. Чёрт. Может, мне и захочется убежать, но я всё равно хочу знать.
— Хорошая новость в том, что ты на какое-то время застряла со мной, так что на самом деле неважно, что ты мне скажешь. Я не убегу, — сказал я, улыбаясь и пытаясь разрядить обстановку. Но когда она посмотрела на меня, она совсем не улыбалась. На её лице читалась смесь отчаяния и неуверенности. — Просто расскажи мне, — произнёс я почти шёпотом.
— Я что-то почувствовала, когда смотрела на тебя. Что-то странное. Что-то... ненормальное. Не знаю, как это объяснить, кроме как, возможно, моя душа узнала в тебе что-то родственное. И, я знаю, что ты не чувствовал того же. Я знала, кем мы были, — сказала она, многозначительно глядя на меня. — Или кем мы не были, раз ты сам сказал, что между нами ничего не может быть. Но я чувствовала это каждый раз, когда мы были вместе.
Её слова, словно когти, вонзились в меня и сжали защитную оболочку, окружающую моё сердце. Я не мог объяснить это по-другому. Вот что я почувствовал, когда она их произнесла. Я подавил эти нежелательные чувства.
— Почему ты ничего не сказала? Почему ты мне не рассказала?
Она издала короткий смешок.
— Да какая разница, чтобы это изменило? Если уж на то пошло, ты бы всё закончил ещё раньше. — Она помолчала и снова стала серьёзной. — Я не говорю, что была в тебя влюблена, Виктор. Я хочу сказать, что мне казалось, между нами было нечто большее, чем есть на самом деле. По крайней мере, такая мысль приходила мне в голову, — она пожала плечами. — Неважно.
— Ты обручилась и вышла замуж спустя всего несколько недель, — сказал я, нахмурившись.
Гнев грозил вытеснить чувство замешательства и изумления, которое я испытывал.
Я порвал с ней, а она вышла замуж. Кто так поступает? Очевидно, сумасшедший, но Николь не казалась сумасшедшей, если не считать её спонтанности.
— Это должно дать тебе представление о том, в каком состоянии я была. Думаю, я была нуждающейся двадцатидвухлетней девушкой, — сказала она, пожав плечами. — Я не говорю, что жалею об этом, потому что это не так.
— Даже сейчас? После развода?
Она отвела взгляд, и её слова были тихими, когда она заговорила снова.
— Даже сейчас. Я любила его. В каком-то смысле, всё ещё люблю. Я не хочу быть с ним. Я не могу быть с ним, но я благодарна за наше время вместе.
Меня беспокоило то, какие чувства вызвали во мне её слова, хотя я не подавал виду.
Вместо этого я прервал разговор и отплыл, чтобы немного отдалиться от неё. Я не был уверен, что смогу вынести ещё какие-либо её откровения — что бы я ни испытывал в этот момент. В ту ночь я спал отвратительно, ворочался и метался, а в голове снова и снова звучали её слова. Ворочался и думал о том, что она спит в комнате рядом со мной, гадал, в чём она легла спать, представлял, как она выглядит совершенно обнажённой. Мне нужно было взять себя в руки, пока ситуация не вышла из-под контроля.
Глава девятая
Виктор
МОЖЕТ, Я И БЫЛ эгоистом, но я правда не хотел, чтобы она жила в одном доме с Габриэлем Лейном. Особенно после того дня на пляже — после её признаний и моих долбаных эмоций. Худшее из всего — это видение того, какой могла бы быть жизнь с ней: вдали от прессы и от заточения в моём кабинете. Я на самом деле почувствовал... что-то. А это означало проблемы. Большие чёртовы проблемы. Тем не менее, как её адвокат, я хотел, чтобы она уехала из того дома. Как её друг — или кем бы я там ни был — мне было необходимо, чтобы она съехала из того чёртова дома. Прошлой ночью, когда я ложился спать, поймал себя на мысли о том, что она находится в доме с тем парнем, а он пробирается к ней в комнату посреди ночи — так же, как хотел бы сделать я, когда спал рядом с ней в соседней комнате. Это сводило меня с ума.