Кроме того, у другого моего клиента в данный момент, Сэма Уивера, была похожая ситуация — только в его случае он был тем самым Габриэлем, а его жена — Николь. Он превратил жизнь женщины в настоящий ад.
Мы уже были на одном судебном заседании, и она плакала на протяжении всего заседания — не потому, что её дети не получали должного внимания, а потому, что с ней обращались по-хамски на их глазах. Именно такие моменты затрудняли для меня представление «плохого парня», потому что Сэм, безусловно, был «плохим парнем».
Бывшая жена Сэма тоже совершала ошибки, большинство из которых мы выявили в ходе бракоразводного процесса.
Я знал, что не смогу вразумить Николь. Я вообще с трудом мог с ней разговаривать, из-за чего моя работа становилась невероятно сложной. Каждый раз, когда я её видел, вспоминал, как выглядело её лицо в момент наивысшего экстаза, — и моя концентрация летела к чертям. Я постучал в дверь и стал ждать. Мне нужно было поговорить с Уиллом, прежде чем он уедет из города.
— Войдите, — крикнул Уилл. Я медленно вошёл в его кабинет, рассматривая тусклый свет и свечи, зажжённые в углу. — Это идея Мейры. Час релаксации. Она говорит, либо так, либо я бросаю курить, вот и всё. — Он тяжело вздохнул и нажал кнопку, чтобы снова включить свет. — Что случилось?
— Я хотел поговорить с тобой о Николь, — сказал я, расстёгивая пуговицу на пиджаке, когда садился напротив него. Я поднял руку, чтобы не дать ему перебить себя. — Думаю, ей стоит съехать из того дома.
Уилл нахмурился.
— Как только она съедет, она всё потеряет.
— Не обязательно, Уилл, и она, чёрт возьми, теряет себя, оставаясь там, — сказал я.
— Объясни.
— На днях я зашёл туда, чтобы она подписала кое-какие документы, и, видимо, накануне вечером у Габриэля была вечеринка. Единственная причина, по которой там не было разрухи, заключалась в том, что Николь уже убрала половину беспорядка. Его беспорядка, а он сам беззаботно бродил по дому, а на днях в Ньюпорте она расстраивалась из-за того, что с ним происходит. Не думаю, что ей полезно оставаться там.
Мой голос и кулаки дрожали, когда я произносил эти слова. Я не осознавал, как сильно это меня бесило, пока не сказал это вслух. Уилл заметил это, его брови приподнялись, когда он оценивал меня. Он немного помолчал.
— Стоит ли мне беспокоиться из-за этого? — спросил он, указывая на меня. — Я рад, что ты так проникся Николь и её делом, но я видел, как ты теряешь самообладание здесь, а в суде ведешь себя сдержанно. Я хочу убедиться, что именно это сейчас и происходит. Потому что ты знаешь: если сорвёшься там, у них будет раздолье — они набросятся на тебя, на неё и на эту фирму. А я не смогу сделать тебя партнёром, если вокруг твоего имени будет этот бардак.
Я сделал глубокий успокаивающий вдох.
— Со мной всё в порядке. Через несколько часов у меня суд по делу Сэма Уивера, и это меня сильно нервирует.
— Как продвигается дело?
— Хорошо. Думаю, мы закончим сегодня. Он даёт ей всё, о чём она просит, так что не вижу причин, почему бы нам этого не сделать.
Уилл кивнул.
— Сосредоточься на этом, а я тем временем посмотрю, что можно сделать в отношении Николь.
Я в последний раз взглянул на сидевшего напротив меня мужчину, кивнул, встал и вышел. Я собрал вещи в портфель и отправился за Сэмом — нам нужно было ехать в суд.
Проблемы Николь пока придётся отложить на потом. Подъехав к особняку в Беверли-Хиллз, я опустил стекло, нажал на звонок и ждал, пока две массивные железные конструкции передо мной откроются. Я въехал внутрь, объехал богато украшенный фонтан с бронзовой русалкой в центре и припарковался перед лестницей, ведущей к дому. Поставил машину на паркинг и, пока ждал, проверил электронную почту. Ответив на пару писем, я понял, что Сэм до сих пор не вышел. Я позвонил ему на мобильный — он ответил после первого же гудка.
— Я снаружи, — сказал я.
— Уже выхожу.