— Какого хрена? — прорычал я. — «Глобус» не был частью соглашения.
— Я не была уверена, было ли это добавлено в первоначальное соглашение, — сказала Коринн.
— Ни хрена не было.
— Ладно, не буду тебя задерживать. Я просто хотела, чтобы ты это увидел — на всякий случай, — она помолчала. — Как думаешь, может, они пытаются сойтись снова, но она сама ещё в этом не уверена?
Я подавил готовый вырваться рык, снова посмотрев на экран — на Николь, которая теперь держала Габриэля за руку, а он с улыбкой смотрел на неё сверху вниз. Я собирался её убить. Сначала трахнуть, а потом убить. О чём, чёрт возьми, она думала? О чём, чёрт возьми, я хотел, чтобы она думала? Я уже и сам не знал. Не мог быть уверен. Но одной мысли о том, что эти красные губы принадлежат кому-то ещё, кроме меня, было достаточно, чтобы свести меня, чёрт возьми, с ума.
— Пока не знаю. Но я во всём разберусь, — сказал я.
— Могу я высказать предложение? — спросила она как раз, когда я собирался повесить трубку.
— Что? — произнёс я, и в моём голосе явственно слышалось нетерпение.
— Может, спросить Уильяма?
— Какая отличная идея, Коринн. Давай я позвоню её отцу, который, по совпадению, мой босс, и спрошу у него, знает ли он, что, чёрт возьми, происходит с моим клиентом. Уверен, это отлично скажется на всей этой истории: «Может быть, ты станешь партнёром, когда эта хрень закончится, Виктор». — Я сделал паузу, чтобы перевести дыхание. — Я разберусь с этим.
Я закрыл глаза и начал считать от десяти в обратном порядке. Мне казалось, что вот-вот у меня лопнет вена на лбу, или на шее, или на чёртовой руке — из-за того, с какой силой я давил на пульт.
Я позвонил сестре, чтобы узнать, смотрит ли она. Может, мне стоит посмотреть церемонию в присутствии других людей, чтобы в итоге не разнести к чертям весь свой дом.
— Миа и Дженсен приехали, — сказала моя сестра, сняв трубку.
Дерьмо. Я совсем забыл, что наши друзья приедут в город.
— Они сейчас у вас? — спросил я.
— Да, правда, они не привезли с собой детей. Мы смотрим церемонию вручения «Золотой глобус». Хочешь к нам присоединиться?
— Да, скоро буду.
Я взял ключи и бутылку вина и уже шёл к своей машине, ещё до того, как мы закончили разговор. Когда я добрался до дома сестры, входная дверь была слегка приоткрыта, поэтому я громко постучал и вошёл, закрыв и заперев её за собой.
— Мы здесь, — крикнула Эстель.
— О боже, — простонала её лучшая подруга Миа, а затем заметила бутылку в моих руках и оживилась. — О. Он принёс вино.
Я усмехнулся, наклоняясь, чтобы поцеловать её в щёку, а затем — щёку моей сестры.
— Теперь-то мы знаем, что путь к сердцу Мии лежит вовсе не через сентиментальные любовные истории, — сказал я, имея в виду её мужа и моего другого лучшего друга — он был писателем и поставил себе цель жизни сочинять истории про Мию, даже когда они не были вместе. Черт побери, какой же он слабак.
— Кстати, а где вообще Дженсен?
— На заднем дворе с Оливером, курит сигару.
Мои глаза чуть не вылезли из орбит.
— Оливер курит?
— Нет, Дженсен. Оливер, наверное, читает ему лекцию о том, как это вредно.
Я усмехнулся, передал им вино и направился к выходу во двор, но остановился, дойдя до двери, и обернулся.
— Что вам известно о Николь Алесси и Габриэле Лейне?
Улыбка Мии стала шире. Она заправила свои короткие светлые волосы за уши и выпрямилась.
— Ну, помимо того, что он суперсексуальный, — сказала она, и как только слова слетели с её губ, Дженсен открыл дверь позади меня.
Он посмотрел на меня и улыбнулся, поприветствовав привычным рукопожатием и объятием, прежде чем снова взглянуть на неё.
— Да, знаю, что я сексуальный, милая, но хватит уже трепаться об этом направо и налево.
Она закатила глаза.
— Я говорю о Габриэле Лейне. Он такой чертовски привлекательный.
— Да. Ты видела фотографии с его отдыха в Мексике несколько месяцев назад? Чёрт возьми. Я имею в виду, если бы его плавки... — сказала Эстель.
— Опустились чуть ниже. Я знаю, — закончила Миа полувскриком-полусмехом.
Я покачал головой и скривился от отвращения:
— И на этой женщине ты женат?
— У всех нас свои слабости, — со смехом сказал Дженсен и пожал плечами.
— Привет, — сказал Оливер, заходя внутрь. Он нахмурился, когда увидел меня. — Я не слышал звонка.
— Это всё потому, что вы, психопаты, опять оставили дверь незапертой и открытой. Я не понимаю, как вы так живёте. Сейчас не тысяча девятьсот двадцатый год, и вы живёте не в глуши. Вы разве не получали электронное письмо про все эти кражи со взломом?