Всё, что я мог делать, — надеяться, что она не придёт ко мне, думая, будто мы можем быть просто друзьями. Потому что я совершенно не знал, как спорить с ней и при этом не закончить всё сексом. А теперь, когда я понял, что, возможно, она испытывает ко мне более глубокие чувства, я не был уверен в том, что чувствую к ней сам. Та версия меня, которая сейчас во мне пробудилась, казалось, была готова к этому. К чему-то большему. К чему-то настоящему. И как бы глупо это ни было, чёрт возьми, я подумал, что, может быть, у меня могло бы это получиться с Николь. Может быть, в другой жизни. В другое время. Наше время было совершенно неподходящим. Я вздохнул и оглянулся через плечо, Миа махала нам рукой, подзывая вернуться внутрь.
— Думаю, церемония начинается, — сказал я, вставая.
— Значит, ты её адвокат? — спросил Дженсен. — В деле о разводе...
Я кивнул.
— Что-то ты не особо рад этому. Дело трудное?
— Всё складывалось на удивление гладко — во всяком случае, раньше. Но, по традиции, женщины превращают мою жизнь в череду неожиданных сложностей. Что ж, время покажет.
Дженсен рассмеялся, когда мы вошли в дом и сели перед телевизором. Я достал телефон, чтобы проверить электронную почту, пока начиналась церемония, но отложил его, когда кто-то прибавил громкость.
— О боже! Вот он. Разве он не горяч? Ну серьёзно, — сказала Миа.
Я посмотрел на экран и увидел Габриэля: он разговаривал с другим актёром на ковровой дорожке. Николь я не увидел.
— Он похож на гея, — прокомментировал я.
Парни разразились смехом. Девушки метнули на них хмурые взгляды.
— Ты говоришь это только потому, что представляешь интересы его жены в бракоразводном процессе, — сказала Эстель. — Постой. А что теперь будет? Вся проделанная тобой работа пойдёт насмарку из-за того, что они снова вместе?
Это был вопрос века, не так ли? Вскоре на экране появилась Николь — такая чертовски красивая, что единственная мысль, которая крутилась у меня в голове, была такой: я бы не возражал, если бы она была моей психованной бывшей девушкой. Эта мысль удивила меня. Я попытался её подавить.
— Я скажу только, что он мудак, и они не вместе, — сказал я. Я не был уверен, добавил ли я эту деталь ради них или ради себя, но казалось, что это нужно было озвучить. Миа и Эстель переглянулись, прежде чем посмотреть на меня. — Это всё, что я собираюсь сказать по этому поводу.
— Он не кажется мудаком, — сказала Миа. — Николь красивая. Она и в жизни такая же красивая?
Я кивнул, судорожно сглотнув, и попытался отогнать мысли о том, до чего же она прекрасна. До чего приятно было находиться рядом с ней.
— Это его мама, — сказала Миа, указывая на женщину, идущую рядом с Николь.
Мать Габриэля? Охуеть. Какая счастливая семья. И как раз в этот момент я решил отправить Николь текстовое сообщение. Если она не собиралась отвечать на мои звонки из офиса или на звонки и голосовые сообщения Коринн, я собирался начать доставать её с помощью текстовых сообщений. И я ненавидел всё, что могло быть использовано в суде в качестве доказательства, к чему относились и текстовые сообщения, но, чёрт возьми.
Отчаянные времена и всё такое, как любили говорить моя сестра и Миа.
Если мне придётся просидеть здесь всю ночь, наблюдая за ними на экране, я позабочусь о том, чтобы ей было так же некомфортно, как и мне.
Глава двенадцатая
Николь
БЫЛО ДОСТАТОЧНО ПЛОХО уже то, что я застряла на этой церемонии вручения наград, и ещё хуже было то, что я строго-настрого приказала себе оставаться на протяжении всего мероприятия абсолютно трезвой. Единственное, что радовало во всей этой ситуации, — это то, что Гейб, скорее всего, получит награду, на которую был номинирован, а она была за фильм, снятый в то время, когда между нами всё ещё было... нормально. Возможно, тогда всё и не было нормально, но у меня всё ещё была надежда. Полагаю, в этом и была разница.
Прощение всегда кажется возможным в присутствии надежды. Той надежды, которой у нас теперь не было. Во всяком случае, её было недостаточно.
Вторым приятным моментом этого мероприятия было то, что когда мы с ним шли по красной ковровой дорожке, и он шутил по поводу вспышек камер — как делал это, когда мы вместе посещали наше первое подобное мероприятие, — я поняла, что долгое время не видела в нём никого, кроме друга или незнакомца. Думаю, мы потеряли ту магию где-то между уборкой его рвоты, выслушиванием его бессвязных оскорблений и подозрениями в его неверности. Несмотря на всё это, я желала ему всего хорошего. Я желала этому парню — тому, кто шёл со мной сегодня вечером, трезвому и скромному, — хорошей жизни.