В: Ты что-нибудь надела под это платье?
От этих слов меня пробрала дрожь. Я на мгновение закрыла глаза, представляя, как его тёмно-карие глаза смотрят в мои, пока он произносит эти слова.
Я: Ты пытаешься заняться со мной секстингом6? Я трезвая. Я не занимаюсь секстингом в трезвом виде.
В: Я вообще не занимаюсь секстингом. Я бы лучше потратил свою энергию на трах.
Я сглотнула и сделала глоток воды, внезапно почувствовав сильную жажду и жар.
— Эй, ты не видела Мэйси? — спросил Гейб. Я вздрогнула от звука его голоса и упоминания режиссёра его нынешнего фильма, и снова спрятала телефон. Он бросил на меня вопросительный взгляд, но ничего не сказал. Мэйси также была его текущим продюсером. — Она сказала, что получила хорошие отзывы о том, что мы были вместе на премьере.
— Хорошо. Для этого я здесь и нахожусь, — сказала я, поставив стакан с водой на стол.
— Спасибо, что согласилась, — сказал он, протягивая руку через стол.
Стараясь играть свою роль, я улыбнулась — правда, улыбка вышла слабой, грустной и мимолётной. Телефон снова завибрировал у меня на коленях, но я проигнорировала его.
Придётся игнорировать его весь остаток вечера, если хочу сохранить рассудок, — а потом я прочту все сообщения и надеру Виктору задницу за то, что он вообще решил их отправить. Если именно так он хотел добиться от меня реакции, то я уже начинаю скучать по неразговорчивому Виктору.
Гейб крепко сжал мою руку, вырвав из раздумий. Я посмотрела на него и поняла, что мы вот-вот станем объектом шутки, которую рассказывал ведущий.
— Я к тому, что если развод — это единственный способ заставить жену снова спать со мной, я завтра же подам заявление, — сказал ведущий.
Люди в зале издавали всевозможные звуки и качали головами. Я была уверена, что камера сейчас крупным планом снимает наши с Гейбом лица, поэтому я фальшиво улыбнулась и рассмеялась, хотя на самом деле мне хотелось спрятать лицо в пиджаке Гейба.
Вечер продолжался: шампанское лилось рекой, подавали пиво и вино. У меня был трезвый вечер. Гейб касался моей руки, моего бедра. Мне хотелось врезать по его идеальным винирам.
— Пожалуйста, перестань прикасаться ко мне, — процедила я сквозь зубы.
— Сегодня я не пью, так что нервы на пределе. Мне нужно к чему-то прикасаться, чтобы не сорваться, — со смехом сказал он, прижимаясь ко мне.
— Клянусь, Габриэль, если ты не прекратишь, я сорвусь. Я пойду в туалет и устрою истерику посреди твоей благодарственной речи.
Он слегка откинулся назад, но оставил свою руку поверх моего сжатого кулака.
— Ты правда думаешь, что я выиграю?
Я вздохнула, покачав головой, и мои губы изогнулись в лёгкой, но искренней улыбке.
— Я знаю, что ты победишь.
Объявили первую номинацию, и нам пришлось аплодировать номинантам и победителю. Так продолжалось снова и снова, пока не дошла очередь до «Лучшей мужской роли второго плана». Я затаила дыхание, пока Ханна, актриса, объявлявшая номинантов, зачитывала имя каждого претендента. Гейб сидел рядом со мной и выглядел так, будто его всё это ничуть не волновало, но я знала, что он волнуется. Я тоже чертовски сильно волновалась.
— О боже, — сказала его мама рядом со мной, когда прозвучало имя Гейба.
Я улыбнулась, взглянув на неё с понимающей улыбкой.
— «Золотой глобус» получает... — она сделала драматическую паузу, открывая конверт. Я наклонилась вперёд в своём кресле. Гейб тоже наклонился вперёд. Все за нашим столом, казалось, задержали дыхание. — Габриэль Лейн за фильм «Человек, который не мог говорить».
Я никак не могла сдержать свою радость за него. Не было никакой возможности скрыть свою гордость. Все за нашим столом встали и зааплодировали ему, а когда он поднялся, то повернулся ко мне, обхватил моё лицо ладонями и поцеловал. Он поцеловал меня так же, как в день нашей свадьбы. Моё сердце ёкнуло, но когда он отпустил моё лицо и повернулся, чтобы поцеловать мать в щёку и обнять коллег по съёмочной площадке, я вспомнила, где мы находимся, и не дрогнула. И всё же это был его момент. Но он ощущался как наш момент. Как будто эта награда должна была принадлежать нам обоим. Я была рядом с ним, когда он снимался в этом фильме. Именно я держала его голову над унитазом и убирала за ним. Я мирилась с его приступами ярости по ночам, когда он возвращался домой после неудачных дублей, не соответствовавших его ожиданиям. Именно я согласилась помочь с финансированием фильма, когда казалось, что его не получится закончить.
Конечно, никто ничего об этом не знал. Это был наш секрет, и только наш, и меня это устраивало. Я не стремилась к публичности в наших отношениях.