Он вышел на сцену и улыбнулся, когда все зааплодировали, и начал произносить благодарности. Он поблагодарил меня за то, что я была рядом с ним и верила в фильм, свою мать за всё, и так далее, и тому подобное. Чем дольше я смотрела на него, тем меньше мне хотелось здесь быть. Это было так, словно киноплёнка фокусировалась на экране в моей голове, и внезапно я увидела полную, чёткую картину. Я осознала, что он — актёр, а я — всего лишь ещё одна наблюдательница в его жизни. Когда до меня это дошло, я полезла в сумочку и достала телефон. Последнее текстовое сообщение, которое прислал Виктор, гласило:
В: Встретимся в моём офисе в семь утра.
Я нахмурилась, но убрала телефон и стала ждать, когда закончится оставшаяся часть представления. Когда оно завершилось, Габриэль был очень занят, как я и предполагала.
— Ты уверена, что не хочешь пойти на вечеринку? — спросил он, прежде чем его увели.
— Уверена. Но всё равно спасибо, что предложил.
Он подошёл ко мне и наклонился ближе. Я думала, что он снова собирается меня поцеловать, но вместо этого его губы прижались к моей щеке.
— Большое спасибо, что пришла. Я очень рад, что получилось разделить этот момент с тобой.
Я кивнула и сглотнула, сдерживая слёзы, подступившие к глазам. Это ощущалось как прощание. Настоящее. Как будто это последний раз, когда мы делим что-то подобное. Я вспоминала хорошие моменты, которые у нас были, и какая-то часть меня не хотела отпускать. Было тяжело находиться рядом с ним вот так — делать вид, что ему не всё равно, и верить, что когда-то это на самом деле было так. Я уже оплакала наш разрыв. Не хотелось снова оплакивать утрату. Я хотела двигаться дальше. Хотела с этим покончить. Но он был прямо передо мной — этот мужчина, к которому я искренне испытывала чувства, — и я видела, как он добился огромного успеха. Я вспомнила наши разговоры об этом, ведь я всегда верила, что он добьётся успеха. Для меня это было уже слишком. И именно поэтому, когда он обнял меня, я позволила себе ощутить силу его объятия. Позволила себе почувствовать, что ему тоже грустно из-за того, что у нас ничего не получилось.
— Хотелось бы, чтобы всё сложилось иначе, — прошептал он мне в волосы.
— Я тоже, — сказала я и отступила назад, отпуская его.
Я одарила его последней улыбкой, прежде чем направиться туда, где меня ждал Маркус, оставляя блеск и гламур позади. По этому я тоже буду скучать. Не о вспышках и камерах, а о роли поддерживающего человека — роли, с которой, как мне казалось, я справилась чертовски великолепно.
— Домой, верно? — спросил Маркус, когда мы сели в «Эскалейд».
Я кивнула, но внезапно услышанное слово «дом», ассоциировавшееся с той жизнью, что когда-то была у меня с Габриэлем, причинило боль, и я поняла, что мне нужно выбраться оттуда.
Глава тренадцатая
Николь
БЫЛО ЕЩЁ темно, когда я добралась до офиса, и Виктору пришлось впустить меня через домофон. В это время поблизости не было папарацци, что стало плюсом, но Маркус остался ждать у машины — на случай, если им кто-то сообщит и они всё-таки появятся. Я предполагала, что в офисе никого не будет в такой несусветный час — разве что мой отец.
В дни судебных заседаний он тоже встречался с людьми довольно рано. Поднимаясь на лифте, я поправила растрёпанные волосы и воспользовалась зеркальной стенкой, чтобы проверить свой внешний вид. Когда двери лифта открылись, мои руки замерли на полпути — я как раз приглаживала волосы пальцами, — взгляд наткнулся на Виктора, который ждал меня, скрестив руки. На нём не было костюма, как я ожидала. Вместо этого на нём были серые спортивные штаны, кроссовки и белая футболка, которая приоткрывала достаточно его рельефной фигуры, чтобы у меня перехватило дыхание. Его волосы были зачёсаны назад, но оставались влажными, а выражение лица намекало, насколько сильно он сдерживает гнев.
— Привет, — прошептала я, когда его взгляд медленно и чувственно скользнул по моему телу лишь один раз, прежде чем вернуться к моему лицу, — и он жестом пригласил меня выйти из лифта.
Я моргнула, стараясь не показать, насколько взволнована. Я прошла вперёд и последовала за ним, когда он направился по коридору. Свет был выключен, но освещения из вестибюля было достаточно, чтобы разглядеть дорогу. Мы вошли в тот же конференц-зал, где проводили встречу в прошлый раз, и он закрыл за нами дверь. Жалюзи были опущены, а свет выключен, так что мы оказались в темноте. Меня охватила лёгкая дрожь от нервозности.