— Ты собираешься включить свет? — спросила я.
— Хорошо провела время прошлым вечером? — спросил он, его голос звучал тихо и раздавался совсем рядом, у меня за спиной.
Я боялась обернуться. Боялась пошевелиться. Вместо этого я вытянула руки вперёд и вцепилась в спинку стула передо мной.
— Я могу всё объяснить, — сказала я, и мой голос был таким же твёрдым, как хватка на спинке стула.
Я моргнула, позволяя своим глазам привыкнуть к свету проектора передо мной, когда он включился, придав комнате тусклое оранжевое свечение. Я обернулась к Виктору, который стоял, прислонившись к стене напротив, скрестив руки на груди. Мой взгляд невольно упал на его рельефные руки, и сердце пропустило удар. Недавно я видела его в плавках, но тогда на нём был гидрокостюм, который подчёркивал его атлетическое телосложение, хотя и не открывал его полностью. Теперь же я стояла, погружённая в свои мысли, пытаясь представить, как он выглядит без одежды.
Воображение рисовало картины, как я срываю с него эту хлопковую футболку и отбрасываю её в сторону, когда делаю ему минет. Я тряхнула головой и быстро заморгала, чтобы избавиться от этих мыслей. Что такого в этом парне, что он вызывает у меня такую потребность в близости с ним? Я только что была на дурацкой церемонии награждения со своим сексуальным бывшим, но именно этого мужчину я желала. Всегда. Так было всегда.
С того момента, как я его встретила, я знала, что хочу его. И сейчас, когда он стоял передо мной, устремив на меня потемневший взгляд, — словно он мог видеть порнофильм в моей голове, в котором ему предстояло сыграть главную роль, — я хотела его снова и снова, но в отличие от предыдущего раза, когда мы были вместе, я чувствовала себя хрупкой. Как будто я предчувствовала, что мне будет больно. Возможно, дело было в моём уязвимом состоянии. Возможно, потому что, когда я проводила с ним время в пляжном доме моего отца, он был другим, таким внимательным, и я поняла, что под всем этим раздражённым фасадом скрывается заботливый мужчина — тот, кто утешит меня, даже когда я не хочу, чтобы меня утешали. Тот, кто знает, когда взять меня за руку и просто заткнуться. Я вздохнула.
— Николь, — сказал он, на мгновение закрыв глаза и выдохнув, словно занимаясь йогой или медитацией. — Я вот настолько близок, — произнёс он, открыв глаза и показав расстояние примерно в пару сантиметров своими длинными пальцами.
Длинные и умелые пальцы. Я снова моргнула. Он снова выдохнул, на этот раз оттолкнулся от стены и подошёл ко мне — настолько близко, что между нами оставалось всего несколько сантиметров, и мне пришлось запрокинуть голову, чтобы посмотреть ему в глаза.
— Я на волосок от того, чтобы потерять работу, лицензию и всё, над чем так чертовски упорно трудился, — произнёс он хриплым и низким голосом, слишком близко к моему лицу.
— Потому что ты хочешь меня, — скорее сказала я, чем спросила.
— Потому что ты продолжаешь смотреть на меня так, словно хочешь меня, — сказал он.
Я толкнула его в грудь обеими руками, и он отступил на шаг.
— Ты, должно быть, самый самоуверенный человек на Земле. Ведь именно ты назначаешь встречи в такое безумное время.
— А ты — та, кто приходит без всяких вопросов.
— Именно так я обычно предпочитаю приходить7. Без лишних вопросов, — сказала я с ухмылкой.
Он глубоко вдохнул и медленно, тяжело, шумно выдохнул.
— Хорошо. Да, я хочу тебя, — сказал он.
Его признание повергло меня в шок. Мы смотрели друг на друга, не отрывая взгляда, и я была уверена: моё сердце вот-вот выпрыгнет из горла прямо к нему — если только он не нарушит тишину. Но он этого не сделал, так что в конце концов я сглотнула и заговорила.
— Зачем ты позвал меня сюда? — прошептала я.
Его взгляд по-прежнему был устремлён на меня, и я начала ощущать жар — словно лава, скопившаяся в вулкане, который слишком долго спал. Я боялась, что в любую минуту то, что происходило между нами, заставит меня взорваться. Бог знает, сколько времени это уже длилось. По крайней мере, для меня.
— Что ты делала на церемонии награждения? — спросил он.
Я видела, что он с трудом сдерживается, стараясь говорить спокойно, и мысль о том, как он держит себя в руках и сохраняет самообладание, заставила меня задрожать.
— Гейб попросил меня пойти, и я согласилась, — сказала я.
— Это не входило в соглашение, — прорычал он.
— Знаю, — тихо сказала я, отрывая взгляд от него и глядя на пол между нами. — Прости, что не сказала. Я думала, ты попытаешься отговорить меня.
— Так и есть.
— Я знала. — Мой взгляд резко обратился к нему. — Почему тебя это так беспокоит?
Он прищурился.
— Потому что. Я хочу, чтобы ты убралась из этого грёбаного дома.