Я закрыл глаза и ослабил хватку на ней, давая нам немного пространства, и издал резкий отрывистый смешок.
— Мне нравится думать, что я хорошо умею держать себя в руках, но когда ты рядом...
Я не закончил фразу. Не смог — её губы снова были на моих, но даже если бы не это, у меня не нашлось бы подходящего способа объяснить, что я чувствую, да это и не имело значения. Я мог бы её поцеловать, мог бы трахнуть её разок, чтобы выбросить из головы, но я знал: мне захочется большего. А большего я не мог себе позволить — не тогда, когда на кону стояла моя карьера. Так что трахаться с ней, чтобы выкинуть её из головы, было единственным доступным нам решением — хотя даже это могло обернуться катастрофой.
В конце концов я прервал поцелуй и собрался с мыслями. Это должно было случиться, но не тогда, когда какой-то придурок по имени Рик мог зайти и застать нас в любой момент. Мне нужно было отправиться домой, прикинуть, сколько ещё мне придётся держать себя в руках, перегруппироваться и, вероятно, помастурбировать — необязательно именно в таком порядке.
Глава пятнадцатая
Николь
ЭТОТ ПОЦЕЛУЙ. Я не могла перестать думать о нём. Я думала о нём, когда подписывала договор аренды. Думала о нём, когда держала ключи в руках. И я думала о нём, когда позвонила Виктору, чтобы сообщить, что решение окончательное. Он согласился, что цена хорошая и расположение отличное. Ещё он проверил для меня договор и одобрил его, поскольку это был стандартный договор аренды и он не обязывал меня оставаться дольше шести месяцев. Это было именно то, что мне было нужно, потому что я не была уверена, где окажусь через полгода. Наш разговор принял не лучший оборот, когда тема сместилась с моего нового дома на запланированное свидание с Гейбом. При упоминании о нём его настроение изменилось, ответы стали отрывистыми, и, хотя мы разговаривали по телефону, я практически могла представить, как он резко проводит рукой по волосам. Я задавалась вопросом, что он чувствует. Влияет ли моё притворное общение с Гейбом на него так сильно, как он это показывает.
Кафе-мороженое, куда мы договорились пойти, было одним из тех мест, которое мы часто посещали, когда встречались, не так часто, когда наконец поженились, но это, по-видимому, делало историю ещё более пикантной. Его менеджер сообщил папарацци о нашей прогулке, поэтому я оделась в спортивные штаны и футболку, а он надел баскетбольные шорты и футболку, чтобы выглядеть так, будто у нас был совершенно «расслабленный день». Это была такая продуманная вылазка, что, когда у меня не было времени заехать домой, Гейб попросил, чтобы Маркус отвез меня в торговый центр: чтобы я могла пересесть в его машину и поехать с ним в кафе-мороженое.
Он разговаривал по телефону со своим помощником всю дорогу до кафе.
— Ли передаёт привет, — сказал он, имея в виду своего помощника, когда наконец повесил трубку. Я посмотрела в окно и промолчала, потому что Ли был в моём вечном «чёрном списке», наряду с Дэррилом. — Ты меня слышала? — спросил он.
— Я тебя слышала.
Он вздохнул.
— То, что мы разводимся, не значит, что ты должна отталкивать наших общих друзей, понимаешь?
— Общие друзья, — сказала я с усмешкой. — Ли — последний человек, которого я бы назвала другом.
— Вау.
Он покачал головой, проезжая по Голливудскому бульвару.
— Что «вау», Гейб? Если ты не в курсе, Ли с того момента, как мы расстались, ясно дал понять, что не хочет иметь со мной ничего общего. Всякий раз, когда я тебе звонила на съёмочную площадку... — Я замолчала и покачала головой. — Неважно.
— Нет, скажи мне, — произнёс он тихим голосом.
Когда мы подъехали к кафе-мороженному, он посмотрел на меня. Папарацци уже бежали к нам, хотя мы припарковались всего секунду назад. Я проигнорировала их и продолжила смотреть на Гейба — так, как всегда делала, когда они были рядом, — потому что не могла смотреть на этот объектив и на ту одностороннюю историю, которую он рассказывает.
— На самом деле это уже не имеет никакого значения. Девять месяцев назад этот разговор имел бы смысл, но ты был слишком занят тем, что накуривался и трахал всех девок в Голливуде.
Он положил свою руку поверх моей, лежащей у меня на коленях, его голубые глаза изучали мои.
— Прости.
В горле образовался ком, потому что впервые его извинения показались искренними.
Я оторвала взгляд от него и тут же пожалела об этом, когда посмотрела в окно и увидела пять разных мигающих огней.