Я почувствовала, как его слова пронеслись сквозь меня, когда он отвернулся. Мне потребовалась секунда, чтобы заставить ноги двигаться и последовать за ним вдоль стены дома к двери.
Глава шестнадцатая
Виктор
В ДОМЕ МОЕЙ СЕСТРЫ был бардак. Мне следовало позвонить заранее и предупредить, что я приведу с собой кого-то, но у меня не было времени осознать, что я вообще кого-то с собой везу. Когда Николь позвонила, я только вышел из здания суда. У меня не было времени ни на что, кроме как мчаться в кафе-мороженое и забрать её. Когда я приехал и увидел на её лице явные признаки надвигающегося срыва, я подумал, что она будет рыдать, но она не плакала. Это удивило и разочаровало меня и застало врасплох. Я ненавидел иметь дело с эмоциями и всякой хренью. Какого хрена я так отчаянно нуждался в её эмоциях? Вероятно, потому, что она не проявляла их по отношению ко мне.
— Эстель? — позвал я, поднимая свитер у двери. Я повернулся к Николь, которая стояла позади меня, выглядя взволнованной. — Извини. Здесь сегодня беспорядок.
Да и почти каждый день с тех пор, как Оливер вернулся на работу, если честно. Я не мог себе представить, что будет, когда у них появятся дети. Меня внезапно охватила дрожь, и я постарался её скрыть. Николь засмеялась.
— Тебя что-то напугало? — спросила она.
— Привет, — сказала Эстель, появляясь в коридоре. — Я тебя не слышала.
Я промолчал, предоставив своим глазам красноречиво выразить всё, пока осматривал каждый уголок её безумного дома. Она закатила глаза.
— Не начинай эту херню, Виктор, — сказала она. — Мне нужна твоя помощь, чтобы всё подготовить до возвращения Бина.
— Тебе нужно нанять кого-нибудь, кто поможет тебе убрать этот бардак, — сказал я, входя внутрь. — О, это Николь. Николь, это моя неряшливая младшая сестра Эстель. Она художник, — сказал я в качестве объяснения.
Казалось, что большинство художников были неряшливыми. Потом меня осенило.
Чёрт. Николь же в индустрии моды. Неужели она такая же неряшливая?
— О, — сказала Эстель, её глаза расширились, когда она перевела взгляд с меня на Николь и обратно на меня. — Всё в порядке. Прости за беспорядок.
— Всё в порядке, — сказала Николь, отмахнувшись. — В лучшие времена мой дом выглядит так же.
Я резко повернулся к ней. Что? Она пожала плечами в ответ, и на её лице появилась лёгкая улыбка. Я вздохнул и снова посмотрел на Эстель, которая всё ещё пристально изучала Николь.
— Она...
Я собирался объяснить ей, кто она такая, когда вспомнил, что моя сестра, кажется, знает о Николь больше, чем я.
— Я знаю, кто она, — сказала Эстель. Я затаил дыхание, ожидая, что она начнёт сходить с ума. — Ты сейчас во всех таблоидах, знаешь? Я буквально только что видела тебя и Габриэля в кафе-мороженом. — Она замолчала и нахмурилась, ненадолго посмотрев на меня. — Всё это было спектаклем? Подожди. Не отвечай. Я не хочу знать. Извини. Уверена, ты уже устала от того, что люди всё время спрашивают тебя о нём и прочем. Чувствуй себя как дома.
Мне оставалось только пялиться. Моя сестра — идиотка. Николь удивила меня, рассмеявшись.
— Удивительно, но большинство обычных людей меня об этом даже не спрашивают. Только папарацци вечно лезут с вопросами.
— Ох. Должно быть, очень неприятно, когда за тобой так следят, — сказала Эстель, проходя на кухню. — Хочешь вина? Для тебя ещё не рано? Ты вообще пьёшь? Извини, я как-то предполагаю, что все пьют.
— Она реально так предполагает, — сказал я. — Она многое предполагает. Прости её. Я начинаю думать, что, возможно, тринадцатилетний я был прав насчёт того, что она приёмная.
Николь засмеялась.
— Я пью, и для вина никогда не бывает рано.
Эстель вернулась с двумя бокалами и с улыбкой протянула один Николь.
— Надеюсь, тебе нравится рислинг.
— Да. Мне сложно делать выбор, когда дело доходит до алкоголя.
Эстель засмеялась. Она посмотрела на меня, и я уже знал, о чём она думает. Я злобно посмотрел на неё, чтобы она выбросила это из головы, но она лишь улыбнулась ещё шире.
— Так ты художник по костюмам, да? Звучит круто. Как ты этим увлеклась? — спросила Эстель.
— Эм... а где мой напиток? — спросил я, вскинув бровь.
Она бросила на меня взгляд.
— Ты знаешь, где кухня.
Я покачал головой и направился в сторону кухни. В любом случае я собирался переодеться, прежде чем начать. Я пошел в гостевую комнату, где у меня хранилась кое-какая одежда на всякий случай, для поздних попоек, когда не хотелось ехать домой, и переоделся в баскетбольные шорты и первую попавшуюся футболку из ящика, которая оказалась футболкой Born Sinner с концерта J. Cole, на который мы с Дженсеном ходили пару лет назад.