МНЕ СЛЕДОВАЛО БЫ вручить медаль за общение с идиотами. Сначала металлоискатель всё время срабатывал, и мне приходилось снова и снова проходить через него, хотя Джин, отвечавший за безопасность, видел, как я проходил через эти двери миллион раз. Мне хотелось сказать: «По-моему, на этот раз я оставил дробовик дома, Джин».
Но из-за всех этих массовых расстрелов я не мог позволить себе такую шутку. Я поделился ею с Николь, когда надевал пиджак, и она рассмеялась.
— Это из-за твоего характера, — сказала она.
— Ты единственная, кто считает, что у меня вспыльчивый характер, — сказал я, поднимая портфель и бросая взгляд на часы.
Николь усмехнулась.
— Может, я единственная, кто говорит тебе, что у тебя вспыльчивый характер.
Я помахал своему другу Эзре, когда он проходил мимо, идя в противоположном направлении со своим клиентом.
— Поиграем в гольф в это воскресенье?
— И пропустить игру «Лейкерс»? — парировал я.
Он рассмеялся, качая головой.
— Давай тогда на следующей неделе. Хочу обсудить с тобой одно дело.
Я кивнул и продолжил идти.
— Видишь? Люди любят меня.
Мы остановились у дверей, и я прислонил свой портфель к куску лепнины на стене, чтобы поискать нужный мне файл. Перебирая пальцами вкладки, я усмехнулся, вспоминая тот день, когда нашел трусики Николь внутри. Мы вообще не обсуждали это — в основном потому, что не было подходящего момента, чтобы поднять эту тему. Если бы я спросил её об этом, когда мы были бы наедине, мы бы вступили на зыбкую почву. И так было непросто: границы размывались — если они вообще когда-либо существовали. Найдя нужный документ, я достал его и закрыл портфель.
— Может, всё дело в том, что ты позволяешь им видеть только одну свою сторону, — сказала Николь.
Я нахмурился. О чём, чёрт возьми, она говорит? Я посмотрел на неё.
— Ты со мной разговариваешь?
Она посмотрела на меня.
— Серьёзно? А что, здесь есть кто-то ещё?
Я огляделся — и, конечно же, мы были одни в коридоре. Я покачал головой.
— О чём ты сейчас говоришь? Ты не умолкаешь весь день.
Она рассмеялась и указала на меня.
— Видишь? Такой ворчун. Как Оскар15.
Я закатил глаза и сунул папку под мышку.
— Повзрослей, Николь. Перестань хоть на минуту говорить о мультфильмах и фантастических сериалах.
— О да, позволь мне просто посидеть здесь и цитировать рэперов, чтобы ты успевал за мной.
Я вздохнул. Она явно не собиралась затыкаться. Возможно, из-за того, что нервничала. У каждого свой способ справляться со стрессом. Пока её способ не включает жевание с открытым ртом, всё будет в порядке. Чёрт, да пока её рот на мне, всё будет отлично. Я тряхнул головой и выбросил эти мысли из головы.
— Ник, — сказал я.
— М-м-м?
Она слегка наклонила голову, чтобы посмотреть на меня.
— Не могла бы ты немного помолчать? Мне нужно подумать, а я не могу, если ты заставляешь меня смотреть на твои губы.
Она улыбнулась и вскинула руки:
— Даже шутить на эту тему не буду.
Мне хотелось обхватить её лицо ладонями и поцелуем стереть эту самодовольную ухмылку — прямо посреди здания суда, которое практически стало моим вторым домом.
Вместо этого я направился к кабинету и открыл дверь. Льюис сидел за столом для совещаний, прижав телефон к уху, и что-то записывал. Он поднял взгляд и кивнул в знак приветствия.
— Я перезвоню тебе. Ладно. Конечно. — Он повесил трубку и встал, протягивая мне руку для рукопожатия. — Рад снова тебя видеть. — Он перевёл взгляд на Николь и сделал то же самое. — Печальные обстоятельства, но рад вас видеть.
Мы сели напротив него.
— Где принц Голливуда? — спросил я.
— Немного задерживается. Спасибо, что согласились встретиться здесь. У меня следующая встреча через десять минут после окончания нашей, а из-за пробок никак не получилось бы приехать вовремя.
— Чёртовы пробки просто невыносимы. Мне кажется или становится хуже? — спросил я.
— Становится хуже, — сказала Николь.
Льюис слегка улыбнулся.
— Мы постараемся сделать всё как можно быстрее. Габриэль сказал, что вы настроены на мирный процесс.
Она усмехнулась.
— Неужели? Кажется, у нас расхождение во мнениях по большему числу вопросов, чем я думала.
Я посмотрел на неё.
— Не для протокола, но когда он войдет сюда и мы начнём встречу, я не хочу, чтобы ты вмешивалась, когда он что-нибудь скажет.
— Значит, мне просто молчать?
— Если сможешь, — сказал я, надеясь, что она поймет, что так будет лучше.
Я ладил с Льюисом, пока нас не поставили друг против друга в одном деле. Тогда началась настоящая борьба — главным образом потому, что он чертовски хорошо делал свою работу, и я не собирался рисковать.