При упоминании имени Бобби я замерла. Виктор бросил на меня растерянный взгляд, поэтому я потянула его за рукав пиджака, чтобы он наклонился ко мне.
— Разве это не будет выглядеть странно, если мы оба одновременно попрощаемся и уйдём?
Он выпрямился и долго смотрел на меня. Я практически слышала, как крутятся шестерёнки у него в голове — он пытался придумать решение. Наконец он кивнул в знак согласия. Вместо этого я направилась в сторону Маркуса, в то время как Виктор направился обратно к своему столику. Когда Маркус открыл заднюю дверь, чтобы выйти на улицу, папарацци начали щёлкать фотоаппаратами — вероятно, надеясь заполучить новейшую пикантную историю, — но быстро прекратили, когда увидели, что это всего лишь я, хотя и задали свои обычные вопросы: «Что вы делаете сейчас, пока Габриэль снимается в Канаде? Скучаете по нему? Поедете к нему на съёмочную площадку?»
Я с облегчением вздохнула, как только села на пассажирское сиденье.
— Чёрт, они такие раздражающие, — выдохнула я, когда Маркус сел на водительское сиденье.
— Куда теперь? — спросил он.
Я ненавидела, когда он игнорировал мои замечания. Разве он не понимал, что я хочу поговорить?
Я нашла адрес Виктора в текстовом сообщении, которое Эстель отправила мне в тот день, когда он заболел, и велела Маркусу отвезти меня туда.
— Высадить вас там? — спросил он, когда я назвала адрес.
— Да. — Я откинулась на спинку сиденья и быстро отправила ответ Виктору, что скоро буду у него. — Я доберусь домой сама.
Маркус мгновение смотрел на меня. Я не подала виду, но почувствовала его взгляд на своей щеке, прежде чем он вздохнул и тронулся с места. Всё это время я молчала. Мои руки, лежавшие на коленях, слегка дрожали. Из-за нервозности было трудно дышать. Я проделывала это и раньше — и не раз, — но не могла отделаться от мысли, что никогда толком не продумывала всё до конца. Дорога оказалась достаточно долгой, чтобы у меня не осталось иного выбора, кроме как размышлять о принятом решении. Я гадала: а вдруг он нарочно отправил меня в другой машине именно для этого — чтобы проверить, не струшу ли я и не решу ли в последний момент соскочить. Я сделала глубокий вдох и медленно выдохнула, когда машина замедлилась и остановилась: мы подъехали к очаровательному двухэтажному домику у моря, в который я влюбилась с первого визита.
— Я подожду здесь, — сказал Маркус, поставив машину на парковку позади «Ягуара» Виктора.
Я сглотнула. Я могла бы заставить его подождать. Это был бы идеальный вариант для отступления. Но я не хотела этого. Я не хотела отступать. Если он захочет, чтобы я осталась, я останусь, а если он меня выбесит, я уеду домой на такси. Я глубоко вздохнула.
— Нет. Просто поезжай домой. Я позвоню, когда понадобится, чтобы ты приехал и забрал меня. — Я положила руку на дверную ручку и посмотрела на него. Было ясно, что ему по-прежнему нелегко смириться с мыслью, что нужно просто высадить меня здесь. — Я знаю, что мне не нужно этого говорить, потому что ты подписывал соглашения о неразглашении, но...
Он поднял руку, и я замолчала. Он ничего не сказал, но его ясные голубые глаза смотрели остро и серьёзно — и я поняла, что он понял, что я хотела сказать. Я вышла из машины, прошла по гравийной подъездной дорожке и поднялась по нескольким ступенькам к двери. Я подняла руку сжатую в кулак, чтобы постучать, но дверь открылась прежде, чем я успела это сделать. Виктор не выглянул наружу — он просто приоткрыл её ровно настолько, чтобы я могла войти, и тут же закрыл за мной. В доме было темно, лишь из кухни пробивался слабый свет.
— Привет, — прошептала я, внезапно смутившись, и наклонила голову.
— Привет, — прошептал он в ответ, схватив меня за запястье одной рукой и слегка притянув к себе, пока его мятное дыхание не коснулось моего лица, а затем медленно провёл другой рукой по моей щеке.
— Не знаю, говорила ли я тебе, но мне очень нравится твой дом, — произнесла я.
Я едва могла разглядеть его улыбку, но знала, что она есть. При таком освещении я едва различала его лицо, но я настолько хорошо знала его черты, что это не имело значения.
Если бы в тот момент я ослепла, я бы всё равно смогла в точности описать его для составления фоторобота.
— Подожди, пока не увидишь мою кровать, — сказал он всё ещё тихим голосом, словно боялся разрушить пузырь, в котором мы находились.
Я улыбнулась.
— За тобой следили? — спросил он, прижимаясь губами к моей челюсти. — Я не хочу, чтобы папарацци что-то о тебе настрочили.
Его рот медленно переместился к моему уху и обратно вниз. Я вздохнула, прильнув к нему.
— Ты имеешь в виду о нас, — сказала я.