— Я собираюсь довести тебя до оргазма снова. И снова. И снова, — сказал он, сильнее дергая меня за волосы, пока моё ухо не оказалось возле его рта. — Ты никогда не сможешь забыть того, кто заставляет тебя чувствовать себя так.
— О боже, — сказала я, чувствуя, как сжимаюсь вокруг него, чувствуя знакомое жжение приближающегося оргазма. — Я кончаю, Виктор.
— Ты, чёрт возьми, моя, Николь, — сказал он, входя жёстче.
Я застонала, кивнув, сильнее сжимаясь вокруг него.
— Да.
— Скажи это.
— Я... — выдохнула я, когда он снова шлёпнул меня по заднице.
Сильно.
— Скажи. Это, — процедил он сквозь зубы, шлёпая меня по другой ягодице. — Твоя задница — моя. Твоя киска — моя. Твои сиськи — мои. Скажи это, чёрт возьми.
Я сказала всё, что он просил, хотя голос у меня был хриплый и тихий. Я не помнила, как он вышел из меня, или как он прижал меня к своей груди, когда вернулся после того, как выбросил презерватив. Я не могла вспомнить, как мы заснули или что он мне сказал, но я запомнила эти слова, потому что чувствовала его внутри себя, когда проснулась до восхода солнца и позвонила Маркусу, чтобы он меня забрал.
Глава двадцать первая
Николь
МОЛЧАНИЕ МАРКУСА по дороге домой заставляло меня чувствовать себя не в своей тарелке. Я могла лишь догадываться, о чём думает такой правильный парень, как он, — и не была уверена, что хочу это знать, — но, разумеется, всё равно спросила.
— Ты думаешь, я шлюха, — сказала я наконец, не в силах больше выносить дискомфорт.
Он не ответил, даже когда я посмотрела на него и поймала его на том, что он быстро бросил на меня взгляд
— Ты считаешь меня шлюхой, потому что я не дождалась завершения развода, прежде чем связаться с другим мужчиной?
Я заметила, как чуть дрогнул уголок его рта.
— Я так не считаю.
— Тогда почему ты такой молчаливый?
— Я всегда молчаливый, мэм.
— Нет, это не так, и никогда не называй меня мэм.
— Хорошо. Мисс Алесси.
Я злобно посмотрела на него. Он не обратил на меня внимания.
— Просто Николь, пожалуйста, если только ты не решил снова строить из себя недотрогу из-за того, что считаешь меня шлюхой.
Опять никакой реакции. Наконец, когда мы подъезжали к моему дому, он вздохнул.
— То, чем вы занимаетесь, — ваше личное дело. Я не стал думать о вас хуже.
— Так ты не злишься, что я позвонила тебе до восхода солнца?
Он рассмеялся.
— Это моя работа.
— Ладно, — я благодарно кивнула. — Спасибо. И отдельное спасибо за то, что не стал меня осуждать.
— Это тоже входит в мои обязанности.
Я покачала головой и улыбнулась, выбираясь из машины. Почти ввалилась в дом.
Ноги устали, бёдра горели, а во влагалище было такое ощущение, будто его отколотили... собственно, так оно и было, но я не ожидала, что буду ощущать это так сильно.
Я давно не проделывала «позорный путь» домой, и сейчас испытывала лёгкое возбуждение — словно снова вернулась в игру. Виктор не только подарил мне лучший секс в моей долбаной жизни, но и заставил почувствовать себя желанной. Я так давно не испытывала этого, что успела забыть, какой силой обладает подобное ощущение. Я сбросила с себя одежду, приняла душ и уснула мёртвым сном. Проснулась я только из-за поскуливания Бонни.
— Знаю, знаю, — сказала я, вставая с кровати и потирая лицо.
Затем я снова отправился в ванную, чтобы почистить зубы и привести себя в более-менее приличный вид перед знакомством с новыми соседями, прежде чем выйти на улицу вместе с Бонни.
Я держала её на поводке, закрыв глаза, запрокинув лицо к солнцу, когда внезапно ощутила, как на меня упала тень. Моё сердце ёкнуло, и я резко выпрямилась.
— Ты напугал меня, — сказала я.
Лицо Виктора было серьёзным, когда он посмотрел на меня. Он повернул голову в сторону Бонни, которая теперь подбегала к нему. Не сказав мне ни слова, он присел на корточки и начал её гладить. Он сжал пальцами бирку с её именем и улыбнулся.
— Ты ушла, — сказал он, по-прежнему глядя на мою собаку. — Я хотел пригласить тебя на завтрак.
— Я ушла, потому что не думала, что будет разумно оставаться и проходить «путь позора» на глазах у фотографов.
Он оценивающе посмотрел на меня. Я задумалась, вспоминает ли он о том, что было между нами прошлой ночью. У меня свело живот от воспоминаний: его рот на моём, его голова между моих бёдер, он вдалбливал в меня член так, словно боялся, что этого больше никогда не произойдёт. Я почувствовала, как краска заливает моё лицо, и мне пришлось отвернуться.