— Позвони мне, если будут какие-либо новости о ней.
— Хорошо.
— Спасибо, Кью.
— Всегда пожалуйста.
Когда мы закончили разговор, ворота моих родителей открылись. Я увидел, как подъехал чёрный «Кадиллак» Оливера, а за ним последовал белый «Приус» Николь. При виде неё у меня защемило сердце. Она была так красива. Я подумал о фотографиях на своём телефоне. Я помнил своё отчаяние и то, как сильно хотел поцеловать её, прикоснуться к ней, обнять, трахнуть. Сделать её своей. В тот день я лишь слегка это ощутил. Лишь намёк на то, каковы её губы на вкус. В тот день была решена наша судьба. Возможно, даже раньше.
Возможно, всё было решено в тот день, когда она вошла в проклятый конференц-зал в облегающем платье и посмотрела на меня своими искушающими глазами. Как бы то ни было, я разберусь с этим. Я не стану рассказывать ей о фотографиях. Пока нет. Пока у меня не будет больше информации. Последнее, что мне нужно, — это обеспокоенная Николь.
— Привет, Цыплёнок, — сказал я, когда сестра подошла ко мне.
Она закатила глаза и обняла меня.
— Привет, Вик. Я вижу, ты пригласил Николь.
— Она не может выйти позавтракать, чтобы её не преследовали. Это было самое малое, что я мог сделать, — сказал я.
Эстель бросила на меня взгляд, который ясно говорил, что она не верит моей истории. Я пожал плечами.
— Кто эта девушка? — спросил Оливер, приветствуя меня.
— Николь.
— Та, что замужем за тем типом?
— Та, что была замужем за тем типом, — сказал я в тот момент, когда Николь подошла и улыбнулась в ответ на мои слова.
Она выглядела чертовски хорошо в длинном чёрном платье. Мне хотелось снять его с неё и узнать, что скрывается под ним.
— Оливер, — сказал он, протягивая ей руку для рукопожатия. Мне захотелось надрать ему зад, когда он улыбнулся ей так, будто пытался с ней заигрывать. — Слышал, я должен поблагодарить тебя за то, что помогла моей жене и шурину установить телевизор.
Николь рассмеялась:
— Виктор сделал большую часть работы. Я просто сидела, наблюдала, как он его устанавливает, и пила вино, которое предложила Эстель.
Сердце пропустило удар, когда она, произнося это, посмотрела на меня — в глазах плясал тот самый игривый огонёк. Проклятье. Эта девушка действовала на меня необъяснимо. Она вызывала во мне бурю чувств, и тут я понял одну вещь.
Женщина, с которой я вынужден был расстаться ради своей карьеры, была той, без которой я не мог представить свою жизнь.
Ну и как вам такие жизненные проблемы? Я был в полушаге от того, чтобы написать письмо Дженсону и посмотреть, что мой друг скажет об этой запутанной ситуации в газетной колонке, которую он вёл. Оливер вошёл в дом, и Эстель последовала за ним после того, как обменялась крепким объятием с Николь.
— Куда ты меня привёл? — спросила она, глядя на дом.
— В дом моих родителей.
По тому выражению неподдельного ужаса, которое появилось на её лице, я на секунду подумал, что, возможно, привести её сюда было плохой идеей. Ещё до звонка Куинна это казалось хорошей идеей, но теперь, когда я знал, что должно произойти, я чувствовал, как постепенно разрушается каждая частица меня — словно машина, у которой заканчивается бензин. Я ненавидел это ощущение, и когда улыбка Николь погасла и она нахмурилась, мне показалось, будто меня ударили под дых.
— Тебе реально нужна предупреждающая табличка, — сказала она, вставая передо мной. — Серьёзная предупреждающая табличка. Ты жалеешь о своём решении? Я могу уйти.
Она поднесла руку к моему лицу. Она была такой чертовски милой, думая о моих чувствах прежде своих. Утешала меня, хотя понятия не имела, о чём я думаю. Я закрыл глаза и прильнул к её прикосновению: оно было таким нежным, тёплым и манящим. Мне не хотелось уходить. Не хотелось отпускать этот момент. Я прочистил горло и выпрямился.
Что, чёрт возьми, со мной творится?
— Всё хорошо, — сказал я с улыбкой. — Пойдём познакомимся с людьми, благодаря которым появился самый сексуальный мужчина, которого ты когда-либо видела.
Николь рассмеялась рядом со мной.
— О боже.
Я пожал плечами. Прежде чем я успел сказать что-либо ещё, моя мама подошла к нам с широкой улыбкой на лице, её светлые глаза были устремлены на Николь.
— Привет. Я Ханна, мама Виктора. Очень приятно познакомиться с тобой, Николь, — сказала она, подходя к ней и обнимая.
Николь улыбнулась, на её щеках появился лёгкий румянец, когда она отстранилась.
Она бросила на меня смущённый взгляд — такой я никогда прежде не видел и хотел бы записать, чтобы пересматривать вечно.