— Приятно познакомиться. Спасибо, что пригласили меня, — сказала она.
— Конечно. Чувствуй себя как дома. Томас. У нас гость, — крикнула моя мама, взяв Николь за руку и подталкивая её вперед.
— Мам, она не собирается убегать, ты же знаешь, — сказал я.
Мама оглянулась через плечо и бросила на меня выразительный взгляд, беззвучно произнеся: «Заткнись». Я не смог сдержать вырвавшийся смех. В ответ я беззвучно произнёс слово «клиент» в качестве напоминания, и она пожала плечами. Я прошёл следом за ними на кухню, где папа тоже приветствовал Николь объятиями.
— Откуда ты? — спросил он.
— Из Аргентины, — сказала она.
— Аргентина. Прекрасное место. Мы с Ханной бывали там несколько раз. Замечательные люди. Я пуэрториканец, и когда жил на родине, наладил кое-какие связи в Аргентине, — сказал он в качестве объяснения.
— О, это так круто. Чем ты занимаешься? — спросила Николь.
— Я ортодонт. Было круче, пока я не решил сбавить обороты и прекратить разъезды, — он рассмеялся, когда мама ткнула его в рёбра. — Но, конечно, это значит, что я могу проводить больше времени с моей прекрасной женой, — сказал он, притягивая маму к себе и обнимая её сбоку.
— Вы, ребята, отвратительны, — сказала Эстель. — Кстати, я накрыла на стол.
— Пойдёмте есть, — сказала мама.
Мы сели вокруг стола: Оливер и Эстель — с одной стороны, я — на своём обычном месте напротив них, а Николь — на обычно пустом месте рядом со мной. Папа сидел во главе стола, а мама напротив него.
— Надеюсь, ты ешь углеводы, — сказала мама, выставляя первое блюдо: вафли.
Эстель встала и подошла помочь ей.
— Я ем всё. Вам нужна помощь? — ответила Николь.
— Нет-нет. Отдыхай. Не хочу, чтобы у Виктора случился преждевременный сердечный приступ из-за того, что мы заставили его девуш... подругу трудиться в первый же вечер, когда он её привёл, — сказала мама.
Я засунул руку под стол и потянулся к руке Николь, лежавшей у неё на коленях. Она вздрогнула от неожиданности, а я провёл большим пальцем по её нежной ладони. Мне хотелось притянуть её к себе и зацеловать так, чтобы дух захватило. Наши пальцы переплелись, словно на автопилоте, словно мы держались за руки каждый день. Это ощущалось... правильно. Это напомнило мне о том, что я говорил Коринн, — почему я так и не остепенился. Я не мог отрицать, что легкость, которую чувствовал рядом с Николь — с моей семьёй, ощущалась правильной.
— Во сколько тебе нужно быть на работе завтра? — спросил я.
— В восемь утра. Предполагается, что рабочий день продлится двенадцать часов, — сказала она.
Я наклонился к ней поближе.
— Ты можешь оставить свою машину здесь сегодня и забрать её завтра после работы? — прошептал я ей на ухо.
Её глаза расширились, когда я отстранился. Она покачала головой, затем наклонилась и прошептала мне на ухо:
— У меня нет запасной одежды.
— У меня тоже. Мы можем остановиться где-нибудь по пути.
Она улыбнулась — широкой, счастливой улыбкой.
— Хорошо.
Завтрак прошёл отлично. Оливер рассказывал о детях со своей работы. Я старался вообще не говорить о работе, из-за чего завязался разговор о том, какой я трудоголик.
Николь рассказывала о своей работе, чем совершенно очаровала Эстель и мою маму.
Мама буквально умоляла её сшить платье для свадьбы дочери какой-то подруги.
— Она не может никого отыскать, несмотря на долгие поиски. Тебе не кажется, что это идеальное решение? — спросила она, когда я попросил её прекратить.
— Николь этим не занимается, — сказал я оборонительно.
— Я могу, — сказала Николь.
Я посмотрел на неё, пытаясь понять её состояние и убедиться, что она не против.
Она не знала, насколько раздражительной может быть моя мама, когда дело касается того, что та хочет довести до конца.
— С ней может быть непросто, — сказал я, слегка сжимая её руку. — У тебя и так много забот.
— Я справлюсь.
Эта улыбка, сопровождавшая её слова, вызвала во мне сильное желание сделать для неё всё, что она захочет. Как только мы закончили есть, мама, Николь и Эстель отправились в кабинет поговорить о платье, а папа, Оливер и я пошли в гостиную смотреть американский футбол.
— Завтра всё в силе?
Оливер спрашивал каждые выходные, и каждые выходные на протяжении более десяти лет я всегда отвечал твёрдым согласием. В этот раз я колебался. Конечно, я успею вернуть Николь вовремя, чтобы она попала на работу, но я также должен был встретиться с Куинном, и это было для меня приоритетом.
— Я дам тебе знать утром, — сказал я.
Оливер заартачился.
— Ты... шутишь?
— Завтра мне нужно поработать.
Его глаза расширились. Он огляделся: посмотрел на моего отца, который дремал в кресле, на телевизор — словно Ли Корсо мог дать ответ на тот вопрос, что его мучил, — и наконец снова посмотрел на меня, всё ещё с отвисшей челюстью.