— Полагаю, ты сам всё выложишь, и мне не придётся выбивать из тебя информацию, — ответил я.
Куинн рассмеялся.
— Ты поблизости?
— На самом деле, да, — сказал я, проезжая мимо кафе, которое мы с ним часто посещали. — Как обычно?
— Буду через пять минут. Возьми с собой ноутбук.
Звонок завершился, Bluetooth отключился, и в салоне машины снова зазвучала классическая музыка. Я повернул руль и развернулся на светофоре, направляясь обратно к кафе. Мы подъехали одновременно: я — на своём «Ягуаре», а Куинн — на своём Mercedes-Maybach S600. Этот парень сколотил состояние, наживаясь на знаменитостях, и открыто наслаждался плодами своего труда, совершая экстравагантные покупки. У него была машина на каждый день недели и особняки в трёх разных странах — всё это стоило больше денег, чем я, вероятно, увижу за всю свою жизнь. Он отдал ключи парковщику и обошёл машину сзади, ступая с таким шиком, что женщины невольно оборачивались. Он был самоуверенным засранцем — и вполне заслуженно. Когда я подошёл, он широко улыбнулся и слегка приобнял меня.
— Дружище, — сказал он.
— Только я подумал, что мир становится спокойнее, — я отстранился от объятий, — сам дьявол мне звонит.
Куинн усмехнулся:
— Надо же держать тебя в тонусе.
Я покачал головой и улыбнулся, когда мы вошли в кафе и направились к столику справа в углу. Мы всегда садились за один и тот же. Даже когда я приходил сюда без него, мысленно видел его сидящим там.
—Ты арендуешь этот столик?
— По сути, — сказал он, улыбаясь.
Я почувствовал, что в его улыбке было что-то большее, но не стал спрашивать. У Куинна был принцип «не болтать», и хотя в прошлом он делился со мной личными вещами из своей жизни, он старался избегать личных разговоров с кем бы то ни было.
— Что у тебя для меня? — спросил я после того, как мы каждый заказали еду и напитки.
Он откинулся на спинку кресла, его брови приподнялись, и он поднёс стакан с водой ко рту.
— Сколько у тебя сейчас клиентов?
Он любил поиграть в кошки-мышки, прежде чем выдать какую-нибудь информацию.
Я мысленно пробежался по своим делам, понимая: он не стал бы встречаться со мной, чтобы потчевать пустыми историями о закрытых делах. Он знал, над какими громкими разводами я работаю. В условиях пристального внимания СМИ об этом невозможно было не знать. Что-то в блеске его глаз заставляло меня почувствовать себя неловко. Я слегка прищурился.
— Сегодня у меня нет настроения для игр. Фотографии, которые ты прислал мне на днях, не впечатлили меня.
Выражение его лица стало серьёзным, когда он поставил стакан с водой.
— Сколько стоит Николь Лейн для тебя?
Моё сердце ёкнуло. Я долго смотрел на него.
— Её зовут Николь Алесси, и у неё нет ценника, — я сделал паузу, впервые чувствуя, что ситуация идёт вразрез с моими убеждениями. — Ты собираешься опубликовать статью?
— Пока нет. Я знал, что она твоя, поэтому хотел сначала отдать это тебе.
Моя. Очевидно, он и понятия не имел, насколько всё серьёзно, раз был так беззаботен. Я намеревался сохранить это в тайне. Он полез в карман пиджака, достал флешку, положил её на стол и подтолкнул ко мне.
— Что это? — спросил я.
— Компрометирующие фотографии.
В горле пересохло. Я сглотнул, преодолевая застрявший там комок. Мне не хотелось спрашивать, что это были за фотографии. Я взял флешку со стола и положил её в карман пиджака. В груди, в том месте, где она лежала, жгло.
— Как ты их получил?
Куинн бросил на меня многозначительный взгляд.
— Как я всё получаю?
— Кто их слил?
— Ты же знаешь, я не могу раскрыть тебе источник.
Медленная волна гнева охватила меня.
— Это не... — Я замолчал, когда подошла официантка и поставила тарелки на наш стол. — Я не могу допустить, чтобы кто-то сейчас сливал её обнаженные фотографии.
— Не только она тут голая, — сказал он, откусывая стейк, который заказал, пока я чуть не подавился своим.
— Что?
Куинн медленно кивнул:
— Сначала я хотел показать это тебе.
— Кто ещё это видел? — спросил я, вынимая флешку и протягивая руку к ноутбуку в своём портфеле.
— Понятия не имею, — сказал он, пожав плечами. — Насколько мне известно, я единственный. Обычно я первый получаю такие вещи.
Я вставил флешку и подождал, пока загрузятся файлы. Даже не кликая и не увеличивая изображения, я уже почувствовал, как во мне снова закипает гнев. Уши будто горели огнём. Я, без сомнения, смотрел на полуобнажённую Николь, сидящую перед Габриэлем Лейном. На следующем снимке её голова была запрокинута, а его губы — у неё на шее. К горлу подступила тошнота. Я не ожидал, что это заденет меня настолько сильно, но чем дольше я смотрел на фото, тем сильнее закипала кровь. Я знал, что это её бывший муж. Знал, что сейчас она со мной. Отчасти. Но, чёрт возьми, было больно видеть её с ним.