Но я не понимала. Я не понимала, и мне отчаянно хотелось заплакать. Я теряла его.
Я теряла его и ничего не могла с этим поделать, потому что теперь существовали фотографии, на которых мы были вместе. Доказательства того, что между нами происходило. Вещи, которые могли разрушить его карьеру и осложнить мой развод. Я ожидала, что почувствую что-то, когда всё закончится. В прошлый раз мне было больно.
Сейчас было хуже.
Я уничтожена.
Я не ожидала встретить кого-то так скоро после расставания с Гейбом. Совсем не ожидала. Я настроилась веселиться и работать над собой, что я и делала. Но я также не ожидала, что снова столкнусь с Виктором или что я почувствую с ним такую сильную связь.
— Николь, прошу, не делай этого, — произнёс он едва слышно, с мольбой во взгляде. — Не надо умалять важность того, что было между нами.
Я моргнула, пытаясь сдержать подступающие слёзы. Моргнула снова, почувствовав, как одна всё-таки скатилась по ресницам. Я быстро её вытерла.
Не надо умалять важность того, что было между нами.
— Всё в порядке, — прошептала я, вставая. Я взяла одну из фотографий и сунула её в сумочку. — Я знаю, как это бывает. Надеюсь, ты знаешь, что даже при наличии этих фотографий я буду всё отрицать. Тебе не нужно беспокоиться. Я бы никогда не сделала ничего, чтобы поставить под угрозу твою карьеру.
Он встал и потянулся к моему запястью, сжимая его. Я резко дёрнула руку. В тот момент я не могла выносить его прикосновений. Не тогда, когда было так больно. Его глаза расширились, широкие плечи чуть поникли.
— Прости. Если бы это произошло при других обстоятельствах...
— Прекрати извиняться. Всё в порядке, — сказала я, перебивая его. — Я уже была в такой ситуации, прошла через это, купила футболку.
— Это не смешно, Николь, — сказал он с серьёзным выражением лица.
Я опустила голову, не желая больше на него смотреть.
— Я научилась отражать негатив и не позволять ему на меня влиять.
Несмотря на слабость, я направилась к двери, и он последовал за мной, придерживая за плечи — вероятно, заметив, что я слегка покачнулась. Я повернула голову, чтобы посмотреть на него, и мысленно выругалась, ощутив трепет в сердце, когда осознала, насколько близко оказались наши лица.
— Пожалуйста, не трогай меня, — прошептала я.
— Я не знаю, как перестать, — прошептал он в ответ, опустив лоб на моё плечо.
— Ты научишься.
Я вышла из его кабинета, услышала, что он идёт следом за мной, и, когда добралась до Маркуса, едва могла держаться на ногах. Я практически раскинула руки, чтобы он меня подхватил. Слава богу, он это сделал.
— Я отвезу вас домой, — сказал он, глядя через моё плечо.
Я повернула голову и увидела Виктора, стоявшего в коридоре с руками в карманах, — таким подавленным я его ещё никогда не видела. Я попыталась улыбнуться, попыталась заверить его, что он поступает правильно, но у меня не нашлось на это сил. Я позволила Маркусу увести меня к машине и отвезти домой. По дороге мне позвонила Мейра, и я сразу же ответила — что случалось со мной крайне редко.
— Я видела фотографии, — сказала она, когда я ответила. — Ты плачешь?
— Нет, — всхлипнула я. — Я заболела.
— Приезжай домой, побудь с нами. Сейчас тебе не стоит быть одной.
— Хорошо, — сказала я и согласилась приехать к ним домой позже, после того как приму душ и немного вздремну на своей кровати.
Мне нужно было немного побыть одной. Нужно было время, чтобы переварить всё, что произошло.
Поздним вечером, когда уже наступила темнота, в мою дверь громко постучали — это разбудило меня и сильно напугало. Чёрт. Проклятье. Я же должна была поехать к отцу.
По пути к двери я проверила телефон и увидела пропущенные звонки от Мейры и папы. На пороге стоял Виктор: в джинсах, бейсболке «Доджерс» и чёрной толстовке с капюшоном. Я узнала его, потому что была с ним знакома, но из-за капюшона его лица почти не было видно.
— Что ты тут делаешь? — спросила я хриплым шёпотом.
Становилось хуже.
Он поднял пакет.
— Суп.
Я закрыла глаза и отступила назад, чтобы он мог войти.
— Разве мы не расстались? Мне это приснилось? — спросила я, закрывая дверь и следуя за ним по коридору.
Бонни вскочила на задние лапы и завиляла хвостом, когда увидела его. Глупая собака.
Разве я не провела целый час, рыдая из-за него перед ней? Почему она так приветлива с ним?
— Устраивайся поудобнее, пока я его разогрею, — сказал он, обходя кухонную стойку и раскрывая пакет.
Я долго смотрела на него, вглядывалась в его лицо теперь, когда он снял капюшон: чёткие линии его точёной челюсти, лёгкая щетина, светло-каштановые волосы, завивающиеся из-под бейсболки, карие глаза, от которых у меня подкашивались колени, его длинные пальцы, когда он открывал крышку пластикового контейнера. С каждой проходящей секундой моё сердце болело всё сильнее. Я развернулась и вышла из кухни, решив сесть в гостиной и включить телевизор. Может, если у меня будет какое-то отвлечение, мне не придётся думать о том, что между нами всё кончено.