Хорошо, что я был хорошим лжецом.
— Некоторые из вас идиоты.
— Спасибо.
— Пожалуйста. — Она глубоко вздохнула. По тому, как покраснели её уши, я понял, что она расстраивается из-за этого. Я старался не улыбаться. Она была такой забавной, когда расстраивалась. — Это неважно. Даже если она придёт, а ты пригласишь другую, всё будет хорошо. Она встречается с очень сексуальным парнем.
И вот она перестала быть такой чертовски забавной.
— Какой ещё парень?
Она пожала плечами.
— Какой-то парень по имени Брент, он живёт по соседству. Это довольно удобно, на самом деле, — сказала она, её улыбка стала шире, когда она посмотрела на меня. — Он заходил несколько раз. Она говорит, что у него невероятное тело. Ну, я и так это знаю. Она показала мне фотографию.
Мне казалось, что в моём теле не хватает места для воздуха, в котором я так нуждался. Я сжал челюсти, пытаясь обуздать свой гнев и сдержать все слова — потому что меньше всего мне нужно было дать ей ещё один повод для нападок. Я подумал о папках, лежавших на моём столе, и оглядел кофейню, бросая взгляды то в одну, то в другую сторону.
— Что ж, ей повезло, — выдавил я из себя, когда сумел взять себя в руки настолько, чтобы голос не выдал моего жгучего желания разобраться с тем парнем — кем бы он, чёрт возьми, ни оказался.
— Именно это я и сказала, — произнесла Эстель, подняв чашку кофе и сделав глоток. Мой взгляд сосредоточился на её перепачканных краской руках. Я уже изнывал от желания поскорее выбраться отсюда. — Думаю, он продюсер или что-то в этом роде.
Я выдохнул. Какого хуя, Николь? Ну какого хуя? Она что, совсем не обратила внимания на то что мы в данный момент не можем быть вместе? Неужели она реально двигается дальше? На меня накатило дежавю, как когда я первый раз попросил её уйти, и она ушла, а три недели спустя обручилась.
Нахуй.
Мою.
Жизнь.
— Как я и сказал, рад за неё, — повторил я.
Эстель улыбнулась, вставая.
— У меня через двадцать минут занятие. Дай знать, получится ли у тебя прийти на вечеринку.
— Конечно, я приду, — сказал я, поцеловав её в щеку.
Я начал вскрывать конверт на ходу и читать приглашение, но она была слишком далеко, чтобы я мог что-то сказать ей. Костюмированная вечеринка. Ей исполнялось двадцать восемь, и она устраивала костюмированную вечеринку на свой день рождения. Я ненавидел тематические вечеринки. Они означали, что нужно идти искать какой-то определённый наряд, тратить на него деньги, а потом ещё и носить его на самом мероприятии — вместо того чтобы просто надеть что-нибудь из того, что уже есть в шкафу.
И, чёрт возьми, вечеринка в пиратском стиле?
— Да ты что, блядь, издеваешься, — пробормотал я, убирая приглашение в конверт и швыряя его на пассажирское сиденье. Оливер будет вынужден слушать мои упрёки в воскресенье, когда мы увидимся. Придётся что-то в интернете заказать. Как только с этим разберусь, надо будет понять, с кем пойти на вечеринку в честь моего повышения. В мою честь устраивают вечеринку, а меня уже тошнит от одной мысли об этом. В обычных обстоятельствах я бы с радостью вышел на сцену и поблагодарил людей, которые мне помогли. И в обычных обстоятельствах Николь была бы рядом, и мы бы могли открыто быть вместе. В обычных обстоятельствах она не встречалась бы с продюсером по имени Брент.
Спустя несколько дней я не мог перестать об этом думать и понял, что у меня заканчиваются варианты, а мне не нравилось, когда у меня заканчивались варианты. Я был не из тех людей, кто может просто сидеть и сносить удары. Мне нравилось самому наносить удары. Я знал, что это неправильно, знал, что это непрофессионально, но мне было плевать.
Если Николь хотела встречаться с другими парнями, я не мог её остановить. На самом деле, я это даже ценил: так внимание отвлекалось от меня на какое-то время, и я мог заняться незавершёнными делами.
Две недели я спокойно появлялся в офисе, принимал похлопывания по спине от Уилла и делал вид, будто история о его дочери и обо мне — выдумка. Было достаточно легко приходить на работу, погружаться в дела, встречаться с клиентами, изучать их ситуации, ходить в суд, защищать их и закрывать дела. Я действовал на автопилоте. Нет. Я вернулся туда, где был до того, как Николь ворвалась в мою жизнь. Я снова стал собой. Разница заключалась лишь в том, что это была несчастная версия меня. Я пытался связаться с Дэррилом Кьюсаком — тем самым человеком, который, как выяснилось, был источником информации для Куинна и слил фотографии в сеть. Однако он не отвечал на мои сообщения.
Очевидно, он не хотел, чтобы я его нашёл. Габриэль Лейн оставался моей последней надеждой, и я надеялся избежать необходимости обращаться к нему. Мой последний шанс был в том, чтобы получить информацию от одного из фотографов Куинна.