— Первое — это доработка условий, второе — соглашение о том, что ты пойдёшь на мероприятие с красной дорожкой вместе с Габриэлем.
Я положила левую руку на бумагу, а правой потянулась за ручкой, которую он предложил. Он держал её, пока я не встретилась с ним взглядом. Наши лица были близко.
Очень близко. Слишком близко. Моё сердце ёкнуло.
— Не уходи, Ник, — сказал он таким тихим голосом, что мне пришлось сглотнуть ком, подступивший к горлу.
— Я видела твои фотографии с блондинкой, — сказала я, облизывая губы.
Его взгляд на мгновение опустился на мой рот, прежде чем он снова посмотрел на меня.
— Николь, — сказал он, вздохнув и проведя рукой по волосам. — Ты знаешь, почему я с ней.
— Из-за прессы? Чтобы люди думали, что мы не вместе? Чтобы минимизировать ущерб от наших фотографий? — спросила я, и с каждым словом мой голос повышался. — Ты забыл, что я была замужем за знаменитостью?
Он стиснул зубы. Мой взгляд метнулся к пластырю на его лице.
— Я не могу забыть, что ты была замужем за знаменитостью. Мне напоминают об этом каждый грёбаный раз, как только я оборачиваюсь. Ты не единственная, кого преследуют папарацци.
— О. Прости, что так усложнила тебе жизнь, — сказала я, выхватывая ручку из его руки и подписывая оба документа. Я бросила ручку и свирепо посмотрела на него. — Это всё?
Мы оба выпрямились и посмотрели друг на друга. Я понимала, что он хочет сказать миллион вещей, но знала, что он ничего не скажет, и мне это надоело. Несмотря на дурацкие документы, которые я только что подписала, меня уже тошнило от мужчин, ведущих себя так, будто я обязана потакать их потребностям. Я не против из кожи вон лезть ради того, кто ответит взаимностью, — но не собиралась делать это ради того, кто не готов идти на взаимные уступки.
Он обошёл свой стол и встал передо мной. Я отступила на шаг, но не остановила его руку, обвившую мою талию, или его губы, обрушившиеся на мои. Я потерялась в этом мгновении — наши губы слились, а сердца бились почти в унисон. Поцелуй был медленным, без всякой спешки, но в нём чувствовалась искра, которой не было в поцелуе Брента. Губы Виктора словно были созданы, чтобы сливаться с моими. Они будто специально толкали меня за край пропасти. Но так не должно было быть. Это было невозможно. Мы не могли себе этого позволить. И именно это осознание заставило меня прервать поцелуй.
— Не ходи на премьеру, — сказал он, и его тяжёлое дыхание коснулось моих губ.
— Ты говоришь это как мой адвокат?
Он отступил на шаг, проводя пальцами по волосам и отводя взгляд. Я почувствовала, как моё сердце сжалось, когда я проследила за его взглядом от пола до большого окна в его кабинете. В темноте мы не могли видеть океан, но звук волн был достаточно успокаивающим.
— Нет, — наконец тихо ответил он.
Наши взгляды снова встретились.
— Ты останешься с блондинкой?
— Я не с блондинкой.
Я закатила глаза и достала телефон, показывая фотографии, которые прислала мне Крисси. Конечно, он поймёт, насколько больно мне было это видеть.
— Твой язык у неё во рту говорит о другом.
— Боже, Николь. Это всего лишь фотография. В фотографиях больше лжи, чем правды. Ты, как никто другой, должна это знать.
— Я не в силах забыть то, что увидела.
Он рассмеялся и пробормотал:
— Расскажи мне об этом.
— Что это вообще значит? — спросила я, зная, что он говорит о наших с Гейбом фотографиях. — Они были сделаны до того, как... до нас!
— И это произошло из-за нас! — крикнул он, указывая в сторону двери.
Я знала, что он прав, но это ничего не меняло. Или всё-таки меняло.
— Изменит ли что-то то, что я не пойду на премьеру? Между нами? — спросила я.
Он закрыл глаза и, не открывая их, медленно покачал головой. Я тоже закрыла глаза, пытаясь сдержать боль. Я не показывала боль на людях. Я сглотнула и подавила её.
— Ладно. Увидимся, Вик, — прошептала я, выходя и направляясь в дамскую комнату.
По пути я дала Бренту знать, что буду готова идти, как только выйду. Там я надеялась успокоиться, но столкнулась с Грейс, которая, похоже, была удивлена, увидев меня.
— Я думала, ты уже ушла, — сказала она. — Ты случайно не видела моего отца снаружи?
Я нахмурилась, пытаясь вспомнить, когда разговаривала с дядей. Я была почти уверена, что это случилось, когда я пила первый бокал шампанского. Я очень старалась обойти зал и поговорить со всеми, представляя им Брента, но как только появился Виктор, всё словно размылось. Казалось, он всегда так на меня действовал.
— Кажется, он ушёл.
Она вздохнула:
— Мой парень должен заехать за мной, но папа его терпеть не может.