— О. Ладно, — сказала я, заходя в кабинку и закрывая её за собой.
— Ну и что ты думаешь о девушке Виктора?
Я часто заморгала, пытаясь прийти в себя.
— Ничего. А что я должна думать?
— Коринн ненавидит её.
Я наполовину рассмеялась, наполовину фыркнула, смывая воду в унитазе и поправляя своё маленькое чёрное платье. Подойдя помыть руки, я посмотрела на Грейс в зеркале.
— Коринн ненавидит всех, кто приближается к Виктору. Уверена, она и меня ненавидит.
Грейс улыбнулась:
— Не думаю, что кто-то может тебя ненавидеть.
Она была такой молодой и невинной, вероятно, думала, что я самый добрый человек на свете. Я вытерла руки и в последний раз посмотрел на неё.
— Хорошего вечера!
— Спасибо. Ты уходишь?
— Ага. Моё время вышло. Пришла, увидела, натворила дел, — я пожала плечами. — Теперь пора идти домой.
Грейс смеялась, когда я вышла из дамской комнаты. Брент стоял в коридоре и ждал меня.
— Готова? — спросил он, предлагая мне руку, в которую я вложила свою.
Инстинктивно я поискала Виктора. Он стоял в стороне, разговаривая с блондинкой.
Я избегала его всеми силами.
— Как никогда. У меня ужасно болят ноги.
— Я могу тебя понести.
Я улыбнулась, но ничего не сказала. Брент был очень привлекательным. У него было потрясающее тело, прекрасная улыбка и замечательный характер, но в туфлях на каблуках я была с ним одного роста. Не то чтобы из-за этого он не смог бы меня поднять — я была уверена, что смог бы. Но я даже не хотела, чтобы он пытался. Я вздохнула. Наверное, мне стоило просто переспать с этим парнем и посмотреть, перестану ли я думать о Викторе. К сожалению для меня и моей вагины, я была не из таких девушек. Если я настраивалась на какого-то парня, то думала только о нём, пока не забывала о нём. Несмотря на то что много лет назад я буквально бросилась в объятия Гейба, нужно было двигаться дальше. Я хотела, чтобы меня ценили, но я больше не была той нуждающейся девушкой. Мне не нужен был мужчина, чтобы сразить меня наповал. Возможно, мне стоит просто немного развлечься.
Я не знала, порвал Виктор со мной или нет. Зато я точно знала: он не станет действовать в соответствии со своими чувствами. Я достаточно хорошо его понимала, чтобы видеть — его решимость снова окрепла. Может, из-за того, что он получил повышение. А может, из-за того, что я дала ему то, чего он от меня хотел. Было больно признавать это перед самой собой. Было больно, потому что я дала ему больше, чем просто связь на одну ночь. Я отдала ему себя, а он даже не понял этого. Или, может, ему было просто плевать.
Я снова посмотрела на Брента, который был рядом, доступен и готов попытаться заставить меня забыть то, что можно скрыть, но невозможно забыть...
Глава двадцать восьмая
Виктор
БОЛЬШЕ ВСЕГО МЕНЯ БЕСПОКОИЛО то, что Николь уехала домой с парнем по имени Брент — но на самом деле она не поехала домой. Я знал это, потому что заехал к ней после того, как ушёл с вечеринки, и увидел, что её машины нет на подъездной дорожке, а во всех окнах темно. Если её не было дома, это могло означать только одно: она всё ещё с ним. Проводит с ним ночь. Эта мысль делала меня безумным. Пиздец каким безумным.
Стоя возле её дома и слушая шум разбивающихся волн, я понял, что готов быть безумцем ради её любви. То, что я чувствовал, было больше, чем просто желание. Это было глубже, серьёзнее. В тот миг, когда я представил её в постели с другим мужчиной, охватившая меня ярость была направлена на самого себя — за то, что оказался таким идиотом. За то, что не прозрел раньше. За то, что не передал это дело кому-нибудь другому, когда ещё мог. За то, что не осознал, какая женщина была рядом со мной — и которую я, возможно, потерял. Нет, блядь, я её ещё не потерял. Пока нет. Но хуже, чем потерять её, было осознавать, что теперь я её с кем-то делю. А я не делился. Никогда.
Глава двадцать девятая
Николь
— ДА, ПАПА, — в десятый раз сказала я.
Я определённо возвращаюсь домой. Я пробыла у папы на неделю дольше, чем планировала, потому что, когда на следующий день после мероприятия по случаю повышения я пошла забрать одежду, ажиотаж папарацци возле моего дома оказался для меня слишком тяжёлым испытанием. Почему они продолжают меня преследовать? За неделю, проведённую у папы, мне удавалось держаться подальше от камер — за исключением того дня, когда я ходила на премьеру с Гейбом. Именно тогда он спросил меня, не хочу ли я слетать в Аргентину.
— Чтобы навестить твою маму, — сказал он. — Я оплачу билеты на самолёт. Это самое малое, что я могу сделать.