Ельцин против Горбачева, Горбачев против Ельцина

Однако ни эти объяснения, ни заверения в том, что у них с Горбачевым единые цели, – ничто не помогло. В «Записках президента» Ельцин приводит фрагменты из европейских и американских газет, посвященные его поездке:

«Монд»:

«Приехав в Страсбург – эти ворота Европы, – Ельцин должен отметить, что здесь признают только одного русского – Горбачёва. Особенно неприятным для Ельцина стал понедельник, когда его подвергла суровому испытанию группа социалистов Европарламента (возможно, день недели указан неточно: 16 апреля, когда Ельцин выступал в Европарламенте, был вторником. – О.М.) Ельцин не ожидал, что его будут называть «демагогом» и «безответственным человеком», что председатель группы социалистов Жан-Пьер Кот упрекнёт его в том, что он «представляет собой оппозицию Горбачёву», с которым, как он сказал, «мы чувствуем себя увереннее».

«Берлинер цайтунг»:

«Депутаты Европарламента заняли чёткую позицию. В очень недипломатичных выражениях они дали понять «главному сопернику» М. Горбачёва, что его единоборство с Горбачёвым не находит понимания. Его стремление установить прямые отношения между Страсбургом и российским парламентом было отклонено. Развалившийся на части Советский Союз полностью дестабилизировал бы ситуацию».

«Нью-Йорк дейли ньюс»:

«Необходимо помнить следующее: не располагающий опытом деятельности демократических институтов Советский Союз может стремительно погрузиться в состояние кровопролития, голода, холода, анархии, если позиции Горбачёва и нынешнего правительства, сколь бы слабыми они ни были, окажутся подорваны. Стремление Горбачёва предотвратить развал СССР осуществимо лишь в случае сохранения политических реформ и определённого улучшения экономического положения. По мере своих возможностей США и другие страны Запада должны помочь Горбачёву в осуществлении этих целей».

Так что первая попытка Ельцина наладить дружбу с европейскими парламентариями не удалась.

Однако по возвращении на родину его ждал приятный сюрприз. Вроде бы в очередной раз налаживалась «дружба» с Горбачевым.

В Союзе остаются лишь «добровольцы»

23 апреля в подмосковном Ново-Огарёве произошло довольно неожиданное и весьма важное событие − девять республик, выразившие готовность подписать Союзный договор, подписали пока документ с длинным названием − «Совместное заявление о безотлагательных мерах по стабилизации обстановки в стране и преодолению кризиса». Чаще он упоминается более коротко − как Заявление «9+1» (вместе с девятью республиканскими лидерами его подписал и Горбачев).

Начиналось заявление дежурными фразами о необходимости «решительных мер по восстановлению повсеместно конституционного порядка, неукоснительному соблюдению действующих законов впредь до принятия нового Союзного договора и Конституции Союза». Но главным, конечно, было другое. Заявление, хоть пока и не строго юридически, провозглашало, что в Союзе могут остаться лишь те республики, которые этого пожелают, − так сказать, «добровольцы». В тот момент в качестве «добровольцев» выступали Азербайджан, Белоруссия, Казахстан, Киргизия, Россия, Таджикистан, Туркмения, Узбекистан, Украина − эти самые девять республик. Другие шесть − три прибалтийские, Армения, Грузия и Молдавия, − с разной степенью решительности склонялись к роли «отказников». Девять «подписантов» соглашались их «отпустить», но при этом, мягко говоря, обещали уже не столь благоприятное отношение, как к остающимся в Союзе.

«Высшие руководители союзных республик, участвующие во встрече, − говорилось в заявлении, − признавая право Латвии, Литвы, Эстонии, Молдовы, Грузии и Армении самостоятельно решать вопрос о присоединении к Союзному договору, вместе с тем считают необходимым установление режима наибольшего благоприятствования для республик, подписавших Союзный договор, в рамках единого экономического пространства, ими образуемого».

Несмотря на угрозу, что в случае окончательного «отказа» уходящие республики ждет немало дополнительных проблем, это было уже совершенно другое решение, нежели то, на котором настаивала, например, парламентская группа «Союз» − чтобы итоги референдума 17 марта в обязательном порядке распространялись и на те республики, которые в нем не участвовали.

Это был своего рода компромисс между Центром (Горбачевым) и республиками. И ЭТО УЖЕ БЫЛ ПЕРВЫЙ ШАГ К ЮРИДИЧЕСКОМУ ОФОРМЛЕНИЮ РАСПАДА СОЮЗА. Конечно, отделение от него шести не самых крупных республик еще не означало его конца, но тем не менее… О сохранении прежней империи уже не было речи. Со стороны Центра это был весьма рискованный шаг. Если от Союза отойдут шесть республик, кто даст гарантию, что через некоторое время то же самое не сделают и другие? Лиха беда начало. Думал ли Горбачев об этом?