На следующий день и сама эта троица − Язов, Крючков, Пуго − поспешила выступить с уверениями, что никакого «сговора» нет, что они лишь желали «предоставить депутатам наиболее полную информацию».
Когда оглядываешься назад, на эти июньские дни 1991 года, каким-то странным выглядит столь удивительное спокойствие Горбачева.
Впрочем, в конце концов из этого спокойствия вроде бы удалось вывести и его…
Атмосферу тревоги усилило заявление Союза «Щит» (его полное название − Союз социальной защиты военнообязанных и членов их семей «Щит»). Заявление опубликовала «Независимая газета». В нем утверждалось, что в ночь с 15 на 16 июня в войсках Московского военного округа «была отмечена активизация действий отдельных частей и подразделений, некоторые из них были приведены в повышенные степени боевой готовности». «Щит» связывал этот факт с последовавшим закрытым заседанием Верховного Совета СССР, выступлениями на нем Язова, Пуго и Крючкова, о которых уже шла речь.
«Победу демократии на выборах, − говорилось в заявлении, − они оценивают как целенаправленные действия сил, ведущих борьбу за изменение конституционного строя, утверждают об обострении обстановки в Москве и Ленинграде, заявляют, что враждебные группировки овладели средствами массовой информации, делают вывод, что без действий чрезвычайного характера сегодня уже не обойтись. Премьер-министр В. Павлов потребовал предоставить правительству полномочия президента страны. Исходя из вышеизложенного, союз «Щит» считает своим долгом предупредить демократическую общественность страны о вновь надвигающейся опасности правого переворота».
Вот такое предупреждение. В ту пору оно было не единственным. Тревога носилась в воздухе.
Что-то странное, происходящее в союзном парламенте, встревожило и парламент российский. Особенно − выступления Язова, Крючкова и Пуго, происходившие за закрытыми дверями и доносимые лишь обрывками, скупыми публикациями в прессе. Как писала «Российская газета», многие депутаты, подобно Памфиловой, расценили это как попытку «кабинетного государственного переворота». Еще сравнивали ситуацию с той, какая возникла минувшей осенью, когда «процесс стабилизации политической жизни в стране был полностью сорван консервативными силами, торпедирована программа «500 дней» и обстановка стала близкой к критической».
Мало кто догадывался, что в действительности в скором времени произойдут события, гораздо более драматические, чем осенью 1990 года.
20 июня Горбачева, по поручению президента США Джорджа Буша, посетил посол этой страны Джон Мэтлок. Как пишет Анатолий Черняев, присутствовавший при встрече, когда Мэтлок вошел в кабинет Горбачева, «лица на нем не было».
– Господин президент, – сказал Мэтлок, – Я получил только что личную закрытую шифровку от своего президента. Он велел мне тут же, немедленно, встретиться с вами и передать следующее: американские службы располагают информацией, что завтра (то есть 21 июня) будет предпринята попытка отстранить вас от власти. Президент считает своим долгом предупредить вас.
Черняев:
«Горбачев рассмеялся. Я тоже. Мэтлок смутился, наверное, подумал: принес чепуху на такой верх. Стал оправдываться: не мог, мол, не выполнить поручения своего президента, хотя и сказал ему, что у меня, посла в Москве, таких сведений не имеется и вряд ли это правда.
Горбачев возразил: «Это невероятно на все сто процентов. Но я ценю, что Джордж сообщает мне о своей тревоге. Раз поступила такая информация, долг друга – предупредить. Успокойте его…»
Потом М.С. разговорился: «Знаете, господин посол, разговоры о перевороте возможны у нас. Вы видите, что происходит. В народе набирает силу тенденция к согласию, к успокоению, складывается сотрудничество между Ельциным и Горбачевым. Дело идет к Союзному договору, к участию в «семерке»… Это встречает одобрение в обществе. Выборы Ельцина это подтвердили. Люди отвергают конфронтационный подход и тех, кто к нему призывает. Но есть силы… которые, как не раз уже бывало, намерены сорвать эту тенденцию. Оголтелые в Верховном Совете готовы проглотить микрофон… Алкснис, Коган… За ними – те, кто чувствуют, что теряют свои места в эшелонах власти и свои привилегии. И опять сплачиваются, опять замышляют подорвать процесс оздоровления. Не исключаю, что в их среде ведутся и такие разговоры, которые подслушал ваш разведчик».