− Какова же была его реакция?
− …Я ему сказал, что будет переворот. А он мне: «Саша, брось ты. Ты переоцениваешь их ум и храбрость». Ничего я не переоценивал. Я знал их всех как облупленных.
Это поразительное легкомыслие, проявленное Горбачевым, до сих пор остается загадкой. Некоторые за этим, повторяю, усматривают, что и сам президент каким-то образом был втянут в заговор: понимал, что никаким другим способом, кроме как силовым, Союз уже не спасти, но сам в насильственных действиях, как всегда, участвовать не пожелал, позволил попытать счастья на этом пути «верным соратникам», закрыл на это глаза, удалился в Крым, − дескать, валяйте, пробуйте, получится, так получится, не получится − не обессудьте…
Сторонников этой версии сильно в ней укрепило и то, что, вернувшись из Крыма после подавления путча, Горбачев бросил журналистам, ожидавшим от него искреннего, честного, подробного рассказа о том, как все случилось, иные слова: дескать, все равно всего я вам не расскажу…
Так что Яковлев, скажу еще раз, предупреждал Горбачева о заговоре, правда, не располагая твердыми фактами, опираясь лишь на собственные предчувствия.
Александр Николаевич до конца жизни остался при своем убеждении: если бы Горбачев летом 1991-го проявил решительность, все могло бы повернуться иначе. Вот их диалог с Горбачевым в совместном интервью «Московским новостям» в марте 2005 года:
«Яковлев:
В общем, Горбачев отказался верить предупреждениям Яковлева (или, возможно, дело не в вере, возможно в его тайные планы не входило активно препятствовать путчу – он предпочел пустить всё «на волю волн», «куда вывезет»), и именно это послужило причиной, почему тогда их дороги разошлись, разошлись после многих лет тесного сотрудничества и дружбы, после того как они вместе задумали и плечом к плечу осуществляли перестройку.
Правда, потом, после поражения путча, их сотрудничество возобновилось.
17 августа. Подготовка к путчу (финишный ее этап начался 5-го числа, сразу после отъезда Горбачева в отпуск) вступила в завершающую фазу.
Из обвинительного заключения по делу ГКЧП («Новая газета»):
«Продолжая подготовительную работу, 14 августа Крючков со ссылкой на то, что Президент СССР собирается подать в отставку (Крючков врал даже своим приближенным – О.М.), а руководящими кругами страны прорабатываются вопросы введения чрезвычайного положения, поручил Жижину и Егорову (напомню, сотрудники КГБ – О.М.) подготовить предложения о первоочередных мерах политического, экономического и правового характера, которые необходимо осуществить в этих условиях.
В течение 15 августа на том же объекте КГБ (в деревне Машкино. – О.М.) Жижин, Егоров и Грачев подготовили рекомендации, многие из которых в последующем нашли отражение в обращениях и постановлениях ГКЧП…
Начиная с 15 августа 1991 года, Крючков отдал распоряжение об организации прослушивания телефонов руководства России и демократических лидеров из числа наиболее вероятных противников заговора.
16 августа Крючков, планируя меры по изоляции Президента СССР, поручил своему заместителю Агееву Г. Е. подготовить для поездки в Крым предназначенную для этого группу связистов.
<…> 17 августа Крючков перед начальником 7-го Управления КГБ СССР Расщеповым Е. М. поставил задачу совместно с Министерством обороны спланировать операцию, предусматривающую ЗАДЕРЖАНИЕ И ДОСТАВКУ НА ВОЕННЫЙ ОБЪЕКТ В ЗАВИДОВО ПРЕЗИДЕНТА РОССИИ Б.Н. ЕЛЬЦИНА (выделено мной. – О.М.)»