23 августа Горбачев встретился с членами российского Верховного Совета. Он еще не оправился после пережитого и не освоился в новой обстановке, держался не очень уверенно. Да и вообще, по оценке помощников Горбачева, сама эта встреча была довольно неудачной затеей.
Вадим Медведев:
«Накануне президент не нашел возможности поехать на заседание Верховного Совета Российской Федерации для того, чтобы высказать ему и Президенту России свою признательность за твердую позицию во время путча. Теперь же это была встреча не с Верховным Советом, работа которого закончилась, а с группой депутатов, журналистов, и она приобрела совсем другой характер. Президент оказался в унизительной роли. Он вынужден был отвечать на многочисленные, порой дерзкие вопросы и реплики в свой адрес, в митинговой, крайне неблагоприятной для него обстановке.
Во время этой злополучной встречи была разыграна еще одна драматическая страница августовской эпопеи: работникам ЦК КПСС под угрозой задержания [было] предписано немедленно покинуть служебное здание. По-видимому, не случайно, что именно тогда Ельцин на встрече Горбачева с депутатами демонстративно подписал Указ о приостановлении деятельности Компартии РСФСР и организаций КПСС на территории Российской Федерации».
Здесь Медведев не совсем точен. Своим указом от 23 августа 1991 года Ельцин приостанавливал лишь деятельность Компартии РСФСР. Позднее, 6 ноября, он подпишет указ о ПРЕКРАЩЕНИИ деятельности КПСС и КП РСФСР на территории РСФСР.
Как бы то ни было, 23 августа на встрече с российскими депутатами действительно произошла запомнившаяся многим весьма неприятная для Горбачева сцена: Ельцин достает ручку и несмотря на робкие протесты президента СССР на глазах у всех подписывает этот «приостановительный» указ (такие жесты − с прилюдным подписанием различных документов − вообще были характерны для него).
То, что он находится в крайне унизительном положении осознавал и сам Горбачев. Позднее он так писал об этом:
«Когда вернулся из Фороса, пришлось выступить в Верховном Совете России, где был подвергнут оскорблениям, даже унижениям. И, надо быть до конца откровенным, не без участия Ельцина. В другое время я бы ушел. В тот момент не мог так поступить…»
Ну да, было нечто более важное, чем собственное унижение и обиды, – нельзя было сжигать мосты, разрушать едва только начинавшееся послепутчевое взаимодействие с Ельциным и его командой.
Конечно, этот разыгранный Ельциным спектакль с демонстративным подписанием указа был немилосердным. Можно было, наверное, все сделать по-другому, более мягко. Как-никак, Горбачев все еще оставался президентом, главой государства. Однако, в общем-то, этот жестокий спектакль логически вытекал из всего предшествующего, в том числе и из поведения самого Горбачева. Еще раз вспомним, что говорил по этому поводу Брент Скоукрофт: Горбачев и сам усугубил свои проблемы, предприняв неуклюжую попытку защитить коммунизм во время пресс-конференции после возвращения в Москву; это выступление показало, как далек он был от действительности, и выявило его истинные идеологические пристрастия.
В конце концов, помимо прочего, Ельцина можно было понять и психологически: в замыслах путчистов – а это всё были ближайшие соратники Горбачева, – было первым делом арестовать и ликвидировать его самого, Ельцина.
Другой вопрос, что эти замыслы были противоречивые, нерешительные и в итоге не осуществившиеся.
Горбачев терпеливо перенес унижение, выстоял и в своем выступлении перед российскими депутатами вполне адекватно оценил все случившееся в последние дни. Сказал, что у заговорщиков были далеко идущие замыслы, прежде всего − «нанести удар по авангардным демократическим силам, которые на себе несут ответственность за демократические преобразования в стране». Путчисты полагали, что в результате проводимых в стране преобразований Союз оказался «на грани гибели, развала», что его ждут «национальные катастрофы», а потому народ их, путчистов, поддержит. Но народ − не поддержал, выступил против. Говоря о том, «кто что делал в эти дни», Горбачев отдал должное позиции Российской Федерации и опять, в очередной раз, особо выделил «выдающуюся роль в этих событиях Президента России Бориса Николаевича Ельцина».
Упомянул Горбачев и о той лжи, которую он еще 18 августа услышал от приехавших к нему путчистов – будто Ельцин уже арестован:
– Элементом… шантажа по отношению к Президенту страны было сообщение о том, что Президент России уже арестован. Иначе говоря, расчет был вот такой: нанести удар, изолировать Президента страны, если он не согласится на сотрудничество с этими реакционными силами, и изолировать Президента Российской Федерации.