«Вечернего заседания (13 декабря. − О.М.) иные союзные парламентарии ждали с тайной надеждой на то, что, дескать, Верховный Совет СССР соберется и разложит нынешнюю ситуацию по полочкам. Однако заседание вылилось в шумный неорганизованный митинг людей, во что бы то ни стало стремящихся сохранить свое политическое реноме».
Председатель Совета Республик казахский писатель Ануар Алимжанов пытался направить собрание в какое-то разумное русло − сообщил депутатам об итогах ашхабадской встречи, о том, что там было высказано немало замечаний по Соглашению об СНГ, а потому окончательного решения азиатские лидеры не приняли − пригласили на встречу в Алма-Ату Ельцина, Кравчука и Шушкевича, чтобы из первых уст услышать ответы на все вопросы. По этой причине и нам, увещевал депутатов Алимжанов, было бы целесообразно, все документы, касающиеся Соглашения, обсудить уже после встречи в Алма-Ате (она намечалась на 21 декабря).
Однако ясно было, что никакого обсуждения уже не получится − ни в этот день, ни позже. Достаточно сказать, что из более чем 370 членов ВС в зале присутствовало лишь 230. К тому же парламенты России, Украины и Белоруссии решили придать «своим» депутатам в союзном Верховном Совете статус наблюдателей, то есть лишить их права решающего голоса.
Вадим Медведев, близкий к Горбачеву человек, печально писал по этому поводу: в связи с тем, что ряд республик отозвал своих депутатов, законного статуса он, Верховный Совет, уже не имеет, это «просто собрание группы депутатов».
В общем, спасения для Союза из союзного парламента не пришло.
…Несколько дней спустя, 17 декабря, российские власти «взяли под контроль» здание союзного Верховного Совета.
Прибывший в Москву американский госсекретарь Джеймс Бейкер ПЕРВЫМ ДЕЛОМ встретился 15 декабря со своим российским коллегой – министром иностранных дел РСФСР Козыревым. И лишь вечером у него состоялась встреча с его «старым другом» министром внешних сношений СССР Эдуардом Шеварднадзе. Этим как бы подчеркивалось: США меняют свои приоритеты. Впрочем, США и не скрывали, что такая смена действительно произошла. Еще за несколько дней перед этим тот же Бейкер заявил, что Советского Союза больше не существует и основными партнерами Вашингтона становятся республиканские лидеры. Соответственно, в этот раз Бейкер после Москвы предполагал посетить Бишкек, Алма-Ату, Минск, Киев.
Аналогичными были действия Бейкера и на следующий день, 16 декабря. Утром он посетил Ельцина и лишь во вторую очередь, в середине дня, – Горбачева. Обе встречи произошли в Екатерининском зале Кремля. Такое «равенство» в пределах кремлевской территории еще как бы говорило о равенстве двух лидеров, выступавших там в роли «хозяев».
Однако это было иллюзорное равенство. «Известия»:
«Ельцин устроил перед американцами «демонстрацию силы». Он принял госсекретаря в Екатерининском зале Кремля. До вчерашнего дня только высшие руководители Союза встречали в этом зале иностранных гостей. Российского лидера сопровождали главы двух ключевых СОЮЗНЫХ (выделено мной. – О.М.) министерств – министр обороны Евгений Шапошников и министр внутренних дел Виктор Баранников».
Вообще-то, это было, конечно, отступление от протокола: российского президента сопровождают союзные министры, но, как уже сказано, то была демонстрация, «демонстрация силы».
На совместной с Бейкером пресс-конференции после встречи Ельцин опроверг появившиеся в прессе сообщения, что 14 декабря он будто бы обсуждал с Шапошниковым кандидатуру Горбачева на пост верховного главнокомандующего Объединенными вооруженными силами СНГ: дескать, упомянутая кандидатура «в этой связи не рассматривалась». Ельцин ушел и от ответа на вопрос, каким ему видится дальнейшая судьба Горбачева, сказав лишь: «Он сам должен определиться».
Смена американских приоритетов, разумеется, доставляла Горбачеву мало радости. Как писали «Известия», Горбачев болезненно воспринял уже слова Бейкера о том, что Советский Союз прекратил свое существование: в интервью журналу «Тайм» президент СССР посетовал, что американский госсекретарь «слишком опережает события». Визит же Бейкера в Москву, по мнению «Известий», еще больше усилит обиду Горбачева: гость отдает явный приоритет России и ее руководству – дипломатический протокол бесстрастно отразил изменение американского подхода.
Что ж тут, однако, было обижаться? События определенным образом двигались в одном, известном направлении.