– Поезжайте к Крючкову на совещание. Я больше с ним разговаривать не буду!
Штурм не состоялся.
Тем не менее, ГКЧП не собирался складывать руки. Если гора не идет к Магомету… Утром гэкачеписты сами явились к Язову. Но Язов к этому времени уже заручился поддержкой коллегии министерства, которая с его подачи приняла решение о выводе войск из столицы.
Еще бы она не приняла его, если так решил сам министр. В Стране Советов редко бывало, чтобы коллегия министерства восставала против министра. Собственно, сам Язов ЕЩЕ ДО ЗАСЕДАНИЯ КОЛЛЕГИИ без обиняков заявил Крючкову, который опять ему позвонил, о ее, коллегии, ПРЕДСТОЯЩЕЙ «воле»:
– Я выхожу из игры. Сейчас собирается коллегия, которая ПРИМЕТ (выделено мной. – О.М.) решение о выводе войск из Москвы.
Итак, гэкачеписты явились к Язову. Тот сообщил им о том, что решила коллегия Министерства обороны. Из протокола допроса Язова (Степанков и Лисов, «Кремлевский заговор»):
« – …Бакланов возмутился, зачем, дескать, в таком случае надо было начинать? «Что ж, мы начали, чтобы стрелять?» – спросил я и сказал: «Умели напакостить, надо уметь и отвечать…»… Все реагировали очень бурно… Уговаривали меня продолжать действовать… Крючков призывал [к этому], говорил, что не все потеряно, что нужно вести какую-то «вязкую борьбу». Тизяков, несколько нервничая, высказал в мой адрес целую тираду: «Я… воевал, прошел фронт. У меня нет никого. Только приемный сын. Он один проживет. Я готов на плаху. Но то, что Вы, Дмитрий Тимофеевич, сделали, – это подлость…» Прокофьев (первый секретарь МГК КПСС, и он здесь оказался. – О.М.) начал: «Я провел совещание, обнадежил людей, а Вы предаете…» Спрашиваю: «Ну, хорошо, скажи, что делать? Стрелять?»… Прокофьев все петушился: «Дайте мне пистолет, я лучше застрелюсь…»
Пистолет ему не дали.
Язов предложил лететь к Горбачеву. Потребовал от Крючкова, чтобы президенту включили связь. Председатель КГБ, позабыв о своей идее «вязкой борьбы», тут же пристроился к маршалу: «Я тоже полечу».
Итак, путч прекратил маршал Язов. На месте Горбачева я присвоил бы ему звание Героя Советского Союза, а на месте Ельцина – Героя России…
Шутка, конечно. Трудно сказать, искупил ли он свою вину своим неожиданным решением. На каких весах взвесить? Все-таки много чего наворотил вместе с другими «чепистами».
Что побудило его дать задний ход? Уговоры ли Шапошникова и других коллег-военных? Увещевания ли жены? А что, как говорится, шерше ля фам...
Думаю все же, более всего убедила его стотысячная толпа его соотечественников, собиравшихся голыми руками защищать Белый дом. Ну, не захотел старый вояка стрелять в свой народ. Что тут непонятного?
Ельцин отказывается ехать в американское посольство
В Белом доме, естественно, ничего не знали о происходившем в стане ГКЧП. Приближался час штурма. Напряжение нарастало. Охрана Ельцина решила эвакуировать президента в американское посольство (американцы, как уже говорилось, готовы были его принять). Сам он в последнюю ночь спал урывками и в этот момент дремал. Ельцин, «Записки президента»:
«Когда… началась стрельба (надо полагать, это стреляли на Садовом кольце. – О.М.), меня растолкали помощники. Повели вниз, прямо в гараже надели бронежилет, усадили на заднее сиденье машины, сказали: «Поехали!»
Когда двигатель «ЗИЛа» заработал, я окончательно проснулся и спросил: «Куда?» Первая, ещё полусонная моя реакция – все, начался штурм…
Узнав, куда мы собираемся ехать, я категорически отказался покидать Белый дом. С точки зрения безопасности этот вариант, конечно, был стопроцентно правильным. А с точки зрения политики – стопроцентно провальным. И, слава Богу, я это сразу сообразил. Реакция людей, если бы они узнали, что я прячусь в американском посольстве, была бы однозначна. Это фактически эмиграция в миниатюре. Значит, сам перебрался в безопасное место, а нас всех подставил под пули…
Самый тяжёлый момент наступил примерно в три утра. Снова началась стрельба… Там, наверху, быть может, уже гибнут люди…
Больше не было сил сидеть. И я решил подняться наверх…
Мне доложили, что есть убитые, три человека».
Трое погибших молодых ребят – такова была цена безумного заговора.
Могло быть, конечно, значительно больше…
Три часа утра миновало. Штурма не было. Жизнь в Белом доме постепенно стала возвращаться в нормальную колею. Постепенно все пришло в движение, в комнатах зажёгся свет…