Вернемся, однако, к нашей беседе с Егором Тимуровичем. Он говорит о «внутренних дискуссиях» в его кругу, о том, как менялись его личные представления. А как с практической работой над планом реформ? Свои экономические реформы Гайдар и его группа готовили, исходя из предположения, что Советский Союз сохранится, или уже предполагая, что распад неминуем?
− До августа 1991 года, до путча, − скорее исходя из того, что страна сохранится в целости, − отвечает Гайдар. − После 22 августа − исходя из того, что крах Советского Союза уже произошел.
− Но ведь он тогда еще не совсем произошел…
− Как он не совсем произошел, если на следующий день Кравчук вызвал к себе командующих тремя расположенными на Украине округами и сказал им, что теперь они подчиняются ему? А после этого подчинил себе пограничную службу и таможню, через которую проходила основная часть товарного потока. Если то же самое сделали прибалтийские страны.
[Если быть точным, Кравчук объявил себя Верховным главнокомандующим украинских Вооруженных Сил, подчинив себе три военных округа, расквартированных на Украине, и Черноморский флот, лишь после Беловежья (канцелярия Горбачева получила сообщение об этом 13 декабря). Но в общем-то такие порывы у него действительно были и раньше…]
− Ну, Прибалтика была уже отрезанным ломтем…
− Ну, а что у нас таможня на границе с Балтикой была, что ли, оборудована? Не было таможни. Далее, центральные банки союзных республик перестали оглядываться на Госбанк и начали сами печатать деньги. У Союза в тот момент уже не было никаких налоговых поступлений… Это что − существующая страна? В общем, де-факто Союз уже не существовал − в силу того, что не было ни границ, ни таможни, ни единой денежной системы, ни налоговых поступлений…
Многие считают: можно было бы попытаться всем вместе выйти из этого положения. Как уже говорилось, помощники Горбачева выпустили даже книгу под названием «Союз можно было сохранить» (первое издание вышло в 1995-м, второе − в 2007 году) У Гайдара другое мнение:
− Когда в стране, в ядерной державе, − острейший экономический кризис, быстро падает добыча нефти, практически исчерпан золотовалютный резерв, старая экономическая система не работает, новой еще нет, − нужны решения немедленные, которые не терпят длинной-длинной процедуры согласований между государствами, объявившими о своей независимости. Реально такие согласования могли растягиваться на месяцы, из-за чего в стране мог возникнуть голод и гражданская война. В этой ситуации и я, и другие − мои единомышленники − пришли к выводу, что НАМ НУЖНА РЕАЛЬНАЯ РОССИЙСКАЯ ГОСУДАРСТВЕННОСТЬ (выделено мной. − О.М.) Как ее оформлять, − это отдельная история. Но если у нас не будет механизмов контроля над собственной территорией, собственными границами, собственными деньгами, собственными налоговыми поступлениями и т.д., − мы ситуацию не удержим. Такова была моя позиция. Но в принципе со мной был согласен и Борис Николаевич.
− Вы ему эту позицию изложили?
− Да, я ему изложил ее. Да, собственно, не один я − я и группа моих коллег. Он был с ней знаком.
Тут, без сомнения, опять-таки имелся в виду тот самый документ − «Стратегия России в переходный период», переданный Ельцину Бурбулисом в Сочи и получивший неофициальное название «Меморандум Бурбулиса».
В этом месте, может быть, еще стоит добавить оценку экономической ситуации, сложившейся в стране осенью 1991 года, которую Гайдар дал в своей книге «Гибель империи»: