- Давно я такой ахинеи не слышал! Японцев мы в 1945 году порвали, как Тузик - шапку. А Распутин – такой же слуга Дьявола, как и ты!
- Неправда! - опроверг сие утверждение голос «святого черта».
- Дайте же мне договорить! - зашелся в бешеном крике фюрер. - Делаю резюме своей речи. «В наши дни человек, знакомый с открытиями в области естествознания, уже не сможет всерьез воспринимать учение церкви: то, что противоречит законам природы, не может быть божественного происхождения, и Господь, если пожелает, поразит молнией также и церковь. Целиком основывающаяся на взглядах античных мыслителей, религиозная философия отстает от современного уровня развития науки. В Италии и Испании это закончилось резней.
Я не хочу, чтобы у нас случилось то же самое. Мы счастливы, что сохранились Парфенон, Пантеон и другие святыни, хотя с религиозной стороной этих сооружений мы уже не имеем ничего общего. Будь их у нас еще больше, это было бы просто великолепно. Мы ведь все равно не будем поклоняться в них Зевсу.
У нас такая же ситуация: лишь церковь сохранила весомые свидетельства о Средневековье. Теперь представьте себе, я становлюсь ярым иконоборцем и одним махом уничтожаю все, что у нас было создано в V-XVII веках. На этом месте возникает дыра. И как из-за этого обеднеет мир!» Большевики сделали преступление против человечества, взрывая здания храмов или превращая их в склады!
Уже в третий раз ЕБН ловил себя на мысли, что согласен с бесноватым фюрером.
- Разрушение храмов - хобби не только большевиков, - проявил завидную справедливость Ницше. - После освобождения Польши в 1918 году одним из первых актов нового правительства стал взрыв русского православного соборного храма в Варшаве. Местные жители – и города, и окрестных деревень – специально приходили, чтобы унести и выбросить хотя бы кусочек здания.
- Немцы - тоже не святые в этом отношении, - сыграл в объективность Шпеер. - В конце войны «я собирался предотвратить нависшую над разрушенными городами угрозу: настроенные враждебно к любым проявлениям свободного духа гаулейтеры намеревались под предлогом реконструкции снести обветшавшие памятники архитектуры, даже если они всего лишь нуждались в реставрации. Так, например, когда я приехал в подвергшийся накануне сильному воздушному налету Эссен и, поднявшись на высокую трассу, мрачно смотрел на раскинувшиеся внизу руины, то стоявший рядом гаулейтер как бы между прочим сказал, что теперь будет полностью снесен кафедральный собор: он, дескать, все равно очень сильно поврежден и только мешает придать городу современный облик...
Один из гаулейтеров следующим образом объяснял мне столь откровенное желание покончить с прошлым: «Замки и церкви – оплот реакции, и поэтому наша революция должна их смести!» В его словах чувствовался фанатизм, присущий партийным вождям на ранней стадии развития НСДАП».
- Вы, герр Гитлер, затронули тему послесмертия и отвлеклись, - напомнил философ.
- «Я ничего не знаю о загробном мире и достаточно честен, чтобы открыто признаться в этом. Другие же утверждают, что кое-что знают о нем, а я не могу представить доказательства, что это не так.
Крестьянке я бы не хотел навязывать свою философию. Учение церкви тоже своего рода философия, пусть даже и не стремящаяся отыскать истину. Но поскольку людям крупномасштабные материи недоступны, это не страшно. В итоге все, в общем-то, сводится к признанию беспомощности человека перед вечным законом природы. Не повредит также, если мы придем только лишь к выводу, что спасение человека – в его стремлении постичь смысл Божественного Провидения, а не в вере в свою способность восстать против закона. Это же просто замечательно, когда человек безропотно чтит законы».
Верно! - подумал ЕБН. - Законопослушных можно и стричь, и доить, и на мясо резать.
- Ну а с церковью-то все же как покончить? - не слезал с любимого конька антиклерикал Фридрих.
- «Поскольку любые потрясения суть зло, лучше всего будет, если нам удастся, просвещая умы, постепенно и безболезненно преодолеть такой институт, как церковь... Им, церковникам, нужно просто втолковать, что царство их не от мира сего... На дворе эпоха гибели церкви. Пройдет еще несколько веков, и путем эволюции свершится то, что не удалось сделать путем революции».
- В 1933 году широко практиковались организованные коллективные посещения штурмовыми отрядами церковных богослужений, во время которых Ваши головорезы совершали обструкции и хулиганские действия антирелигиозного характера. Это какой путь – эволюционный или революционный? - было опять непонятно: то ли философ смеется над фюрером, то ли поддерживает его.