Кемпка и другие работники гитлеровской обслуги, будь то шоферы, секретарши, камердинеры, стенографистки, оставили о фюрере самые добрые воспоминания. Гитлер отнюдь не воспринимался ими как зверь в человеческом облике и умел производить на окружающих самое благоприятное впечатление. К тому же челяди льстила близость к великому человеку, о преступлениях которого они (якобы или взаправду?) узнали только после войны.
Душенька Адольфа собрала последний остаток сил:
- Кавалер Железного креста 1-й степени Борис Ельцин! Вы согласны присоединиться к нам?
- Никогда!
- «Этого человека я не сумел убедить»! Я глубоко разочарован Вашим отказом стать гаулейтером в оккупированной нами части советской зоны. Повторю в Ваш адрес однажды уже мною сказанное о сдавшемся в Сталинграде Паулюсе: «Его ждали горные выси Валгаллы, а он выбрал подвалы Лубянки...»
- Я ничего не выбирал!
- Верю, это Сталин Вас заказал. Что ж, передайте ему от меня большой привет...
- Что за лицемерие! Ты его терпеть не можешь! Как и вообще всех коммунистов!
- Что касается коммунистов, то Вы частично правы. «Тельман, председатель компартии Германии – типичный маленький человек, который и не мог действовать по-другому. Самое скверное в нем то, что он не так умен, как, к примеру, Торглер...»
- Я такого не знаю! - перебил Ельцин, который и о Тельмане слышал только, что тот погиб в концлагере.
- Эрнст Торглер - председатель коммунистической фракции в парламенте в 1932-1933 годах. Будучи обвинен нами в участии в поджоге рейхстага и оказавшись на скамье подсудимых, вел себя в ходе Лейпцигского процесса беспринципно, ограничившись доказыванием своей личной непричастности к поджогу и не защищая от клеветнических обвинений представляемую им партию. По суду был оправдан, в 1935 году исключен из КПГ. Так вот, Тельман - «очень недалекий человек. Поэтому Торглера я отпустил, а Тельмана – нет, и не из мести, а потому, что он опасен. И как только с той страшной угрозой, которую таит в себе Россия, будет покончено, пусть себе идет куда хочет.
Социал-демократов мне незачем было сажать за решетку, ни одно иностранное государство не могло стать им оплотом в их подрывной деятельности».
- Неправда: Тельмана в конце войны расстреляли! И сразу после поджога рейхстага, и позднее многочисленные руководители и активисты СДПГ подвергались репрессиям, заключались в тюрьмы и концлагеря, - опроверг фюрера Ницше. - Но я Вас за это вовсе не осуждаю!
- «Пакт с Россией не мог побудить меня по-иному отнестись к внутреннему врагу. Но сами по себе коммунисты мне в тысячу раз симпатичнее» предателей нашего движения. «У них здоровые натуры, и, побудь они подольше в России, наверняка бы вернулись домой исцеленными.
Если какая-нибудь страна, подобно России, отгораживается от всего мира, то лишь с целью лишить своих граждан возможностей для сравнения. Сталин установил в Балтии большевизм потому, что солдаты его оккупационной армии были просто ошарашены, сравнив тамошнюю жизнь со своей. Сперва он этого не хотел».
- Но, герр Гитлер, Вы ведь не станете опровергать тот неоспоримый факт, что антикоммунизм – родимое пятно гитлеризма?
- Не стану. Но вместе с тем в обеих наших доктринах, в их социальной и государственной практике очень много общего. «Вообще-то между нами и большевиками больше объединяющего, чем разделяющего. Из мелкобуржуазного социал-демократа и профсоюзного бонзы никогда не выйдет настоящего национал-социалиста, из коммуниста – всегда». В 20-30-е годы такие переходы из коммунистов в нацисты и обратно не были редкостью.
- Да, - согласился Фридрих, - в Вашей и сталинской империях многое поразительно совпадает. Как в Германии, так и в Советском Союзе царил тоталитарный режим с присущим такому общественному строю культом личности диктатора (фюрера или вождя), с занимавшей монопольное положение и игравшей «руководящую роль» единственной партией; с практически безвластными, в сущности, фиктивными и выполнявшими чисто демонстративные функции представительными органами – рейхстагом и Верховным Советом; с жесточайшей репрессивной системой и массовым террором вплоть до геноцида, осуществляемого через сети концентрационных лагерей «KZ» («кацет») и «ГУЛаг». Параллелизму в государственном устройстве соответствовало и сходство многих идеологических постулатов. В Советском Союзе все объяснялось и оправдывалось законами классовой борьбы, в Германии – расовой войны. Антирелигиозная политика большевиков в своих разрушительных и репрессивных проявлениях зашла, правда, дальше, чем в Германии, но враждебное отношение к христианским конфессиям в равной степени присуще и нацистам. И даже в художественной политике насильственно насаждавшиеся социалистический реализм в СССР и культурная программа «кровь и почва» вкупе с эпигонским неоклассицизмом в Третьем рейхе стоили один другого.