И Гитлер, и Сталин без конца льстили своим народам. Первый величал немцев расой господ. Второй громогласно объявлял советских людей первопроходцами, строителями коммунизма, прокладывавшими новые пути человечеству. А тихонечко, себе в усы, оба обзывали соотечественников дураками. Общество было обречено и слышать, и говорить только то, что разрешалось. Судьба инакомыслящих была одинаковой — их упрятывали в лагеря или уничтожали. Так что существовала единственная альтернатива верноподданничеству. Ну а те, кто попрактичней, поэластичней, вовремя перестроились. При Гитлере многие коммунисты стали нацистами. Вышли из одной партии и вошли в другую. Больше всего перестройщиков оказалось в рабочей среде. Как говорится, в гуще народной.
Даже в отношении оппонентов режима у вас схожая терминология. В рейхе: «член семьи врагов нации», в СССР: «член семьи врага народа». В обращениях к массам Вы со Сталиным копировали друг друга: «Победа будет за нами». В обеих империях праздновали 1 мая - День международной солидарности трудящихся и Праздник национального труда. Большие чистки оба тирана провели в 1937-1938 годах. Правда, Гитлер убил в тысячи раз меньше чиновников – в основном, отправлял их в отставку. Вы даже работали с советским диктатором в одно и тоже время: ночью, а днем спали – и свои команды заставляли подстраиваться под вас! Оба устраивали по ночам коллективные просмотры художественных фильмов.
- «В боевые времена я привык долго не ложиться. После собраний мне приходилось сидеть с товарищами по партии, и к тому же я так заводился от своих речей, что до утра не мог заснуть», - попытался оправдаться Гитлер. Но Ницше так же трудно было сбить со следа, как хорошую борзую.
- Эту родственность обеих политических и идеологических доктрин и Вы, герр Гитлер, и Сталин осознавали. И в то время как политическая необходимость, продиктованная данной исторической ситуацией, заставляла вас обоих в предвоенные и тем более в военные годы воспитывать своих граждан соответственно в антикоммунистическом и антифашистском духе и предавать друг друга пропагандистской анафеме, втайне вы испытывали чувство «профессиональной солидарности диктаторов» и за спиной своих народов, которым не положено знать «лишнее», в узком кругу приближенных лиц признавались в своих неофициальных симпатиях.
Альберт Шпеер в очередной раз вмешался в диалог:
- Вы правы, герр Ницше! «Симпатизируя режиму Сталина, Гитлер считал своим действительным врагом не Советский Союз, а западные демократии».
- Герр Шпеер не совсем точен. СССР я не любил – как и его правительство. Но лично Сталину я очень благодарен: ведь именно его политика в отношении германских социал-демократов привела меня к победе на выборах.
- Не может быть! - ахнул ЕБН.
- Очень даже может быть! Именно Сталин принудил Коммунистический Интернационал организовать конфронтацию между немецкими социал-демократами и коммунистами. Ведь советский вождь рассматривал Коминтерн не как объединение коммунистических партий, а как инструмент своей власти в разных странах. Да вот пусть свидетель – русский шпион сам расскажет!
Из сталинский зоны подал голос коминтерновский разведчик (а заодно известный советский публицист) Эрнст Генри:
- «Слова Сталина были таким же приказом Коминтерну, как его указания Красной Армии и НКВД. Они разделили рабочих друг от друга как бы баррикадой.
Везде, как будто спятив с ума, социал-демократы и коммунисты неистовствовали друг против друга на глазах у фашистов... Отказался Сталин от теории социал-фашизма только в 1935 году, но было уже поздно – Гитлер смеялся и над коммунистами, и над социал-демократами».
Правда, не один Джугашвили помог фашистам прийти к власти в Германии, а почти все советское руководство. Зиновьев, многолетний руководитель Коминтерна, еще в 1929 году писал, что «контрреволюционные вожди германской социал-демократии на деле готовят участие буржуазной Германии в войне против СССР». Лидеров левого крыла немецких эсдеков он называл «ренегатами коммунизма», утверждая, что они приносят гиганский вред германскому и мировому революционному движению, «служа прикрытием для самой контрреволюционной политики». Социал-демократия, по его словам, «все более и более превращается в партию социал-фашизма».