- Подобные сатрапы, приближаясь к первым лицам в государстве, обычно путают, где эти лица, а где они, - сделал обобщение философ.
- Ты прав, так и с моим Коржаковым было, - согласился ЕБН.
- Совсем не так! - возразил эрзац-Виргилий. - Коржаков потерял из-за тебя работу в КГБ, рисковал своим будущим, когда ты пребывал в опале, возил тебя на личном автомобиле, был предан тебе, как пес. А ты отплатил ему черной неблагодарностью, потому что он не нравился твоей дочери Татьяне и ее дружкам-политикам типа Березовского и Чубайса...
- Бориса Николаевича начал грызть стыд.
Вопреки распространенному мнению, что Истомина так никогда и не вышла замуж, она уже была замужней женщиной, когда очутилась на даче коммуниста № 1.
Геннадий Коломейцев, начальник кухни Сталина: «Ее девичья фамилия была Жбычкина. Два брата ее работали у нас в 6-м отделе на 501-й базе, которую скоро возглавил я». 501-я база снабжала питанием высшее руководство Советского Союза.
Тем временем начальник охраны попался на махинациях в первый раз. При подведении финансовых итогов за год Сталину сообщили, что на одну только селедку было потрачено десять тысяч рублей. Выходило, что за двенадцать месяцев Вождь сотоварищи съели тысячу банок соленой рыбки. Хозяин впал в бешенство. «Это Власик съел селедку!» - кричал он и был, как всегда, прав. Обольщая своих дам, охранник № 1 залезал в хозяйские закрома — редко какая барышня в те голодные годы ценила свое тело дороже продуктового дефицита. Вместо Власика в тот раз расстреляли коменданта Федосеева — генералу удалось выкрутиться. Однако Валечки он лишился: курносая хохотушка родом из Орловской области, голубоглазая, белокурая, с ярким румянцем на гладких щеках приглянулась самому диктатору.
Коба гулял и при жизни Надежды Сергеевны, и после ее смерти. Контингент любовниц составляли жены командармов, актрисы, балерины. Однако с появлением Вали он опять стал жить только с одной женщиной.
«12 декабря 35 г. в 4 часа утра Истомина вышла из спальни тов. Сталина и отправилась к себе. 13 декабря Истомина вышла из спальни тов. Сталина в 5.15 и отправилась на кухню». Донесения такого рода поступали непосредственно главному охраннику страны. То есть следили не только за наркомами, за сыном Вождя Васей и за подавальщицей Жбычкиной-Истоминой, а фактически за Самим.
Хозяин преобразился. Повеселел, чаще бывал в благоприятном расположении духа, шутил, смеялся. И даже переменил заношенное грубое солдатское исподнее, которому прежде не придавал значния, на французское шелковое белье. Валя каждый вечер постилала ему свежие простыни, убирала его комнату, гладила брюки и китель, стирала белье и сорочки, подавала еду.
По мнению дочери Сталина, ее отец не любил самостоятельных, «агрессивных», как она выражалась, женщин. Поэтому он в свое время выбрал робкую Като и у него не сложились отношения с Надеждой Аллилуевой. Восемнадцать лет тайной связи с Валей Истоминой показали, что третья жена тирана обладала живым, открытым, добрым и покладистым характером, знала свое место, ни на что не претендовала и ничего не требовала сверх того, что ее тайный муж и властитель давал ей по своей воле.
Она появилась на даче с узелком, в котором лежал нехитрый скарб: тетрадки с конспектами, пуховая шаль и открытка с портретом Иосифа Виссарионовича. Когда молодая женщина носит с собой чье-то изображение, можно предположить, что это ее кумир. Выходить поутру из его спальни — может ли быть большее счастье для простой, пусть и очень хорошенькой горничной!
Пуховой шали, кстати, суждено было занять особое место в этой истории. Иосифа Виссарионовича мучила жестокая простуда. Таблетки, которые прописывали врачи, не помогали. Да и не могли помочь, поскольку он их выбрасывал, так как не доверял медикам. Молоденькую официантку послали к нему с горячим чаем. Видя, как обожаемый Вождь мучается, она взялась за лечение: заварила мяту, ромашку, шалфей, напоила и плотно обернула торс больного принесенной пуховой шалью, подоткнув со всех строн. На утро лихорадка оставила Иосифа Виссарионовича.
Сталин, вопреки досужим рассуждениям «знатоков», не отличался крепким здоровьем. Его детство, отрочество, юность да и зрелые годы не дали сохранить и то, чем его весьма нещедро наградила природа. Ему было шесть лет, когда в праздник Крещения у моста через Куру в него врезался фургон, потерявший управление при спуске с горы. Ударил дышлом по щеке, проехал по ногам, на всю жизнь искалечил левую руку. Не имелось в семье Джугашвили денег на доктора, ушиб нагноился, рука скрючилась... Перенесенная в детстве оспа испещрила шрамчиками его лицо, в результате в полиции он был известен под кличкой Чопур — Рябой.