А ведь на X съезде Ленин з-запретил фракции.
И голосовали с этим п-примечанием в скобках. Сталин стал Генеральным. Ленину это б-больших трудов стоило. Но он, конечно, вопрос д-достаточно глубоко продумал и дал понять, на кого равняться. Ленин, видимо, п-посчитал, что я недостаточный политик, но в секретарях и в Политбюро меня оставил, а Сталина сделал Генеральным. Он, конечно, г-готовился, чувствуя болезнь свою.
- «Умение оказать давление – вот то, что Ленин высоко ценил в Сталине», - бросил реплику Троцкий. Молотов его проигнорировал и продолжил рассказ:
- «Сталин был п-предпочтительнее для Ленина не только по причине большей дисциплинированности и исполнительности. Но и по своей судьбе, х-характеру убеждений ближе к той Системе, которую спроектировал и начал строить вождь большевиков». А вообще они во многом очень п-похожи. «Микоян ведь с-сказал к его 70-летию: «Сталин – это Ленин сегодня».
- Тем не менее герр Джугашвили скрыл от партии и народа завещание своего предшественника?
- Что за вранье! - возмутился Вождь. - Его читали (правда, по делегациям, а не в зале) на партийном съезде! А в 1936 году оно было издано, с моими комментариями, в «Сборнике произведений к изучению истории ВКП(б)», Политиздат, тиражем 305 тысяч экземпляров!
Ницше в очередной раз попробовал спровоцировать скандал:
- А кто из этой великой пары сильнее как личность?
Душа Молотова с испугом посмотрела на Кобу, но кривить собою не стала:
- «Конечно, Ленин в-выше Сталина. Я всегда был т-такого мнения. Выше в т-теоретическом отношении, выше по своим личным данным. Но как практика Сталина никто не п-превзошел».
- А кто был более суровым?
- «Конечно, Ленин. Строгий б-был. В некоторых в-вещах строже Сталина. Почитайте его записки Дзержинскому. Он нередко прибегал к самым крайним мерам, когда это было необходимо. Тамбовское восстание приказал п-подавить, сжигать все. Я как раз б-был на обсуждении. Он никакую оппозицию т-терпеть не стал бы, если б была такая возможность. Помню, как он упрекал Сталина в м-мягкотелости и либерализме. «Какая у нас диктатура? У нас же кисельная власть, а не диктатура!»
- А где написано о том, что он упрекал Генсека?
- «Это было в узком кругу, в н-нашей среде.
Вот телеграмма Ленина на свою р-родину в Симбирск в 1919 году губпродкомиссару: «Голодающие рабочие Петрограда и Москвы жалуются на вашу нераспорядительность... Требую максимальной энергии с вашей стороны, неформального отношения к делу и всесторонней помощи голодающим рабочим. За неуспешность вынужден буду арестовать весь состав ваших учреждений и предать суду... Вы должны немедленно погрузить и вывезти два поезда по 30 вагонов. Телеграфируйте исполнение... Если подтвердится, что вы после четырех часов не прислали хлеба, заставляли крестьян ждать до утра, то вы будете расстреляны. Предсовнаркома Ленин».
... Я вспоминаю еще один п-пример, как Ленин получил письмо из Ростовской области от бедняка-крестьянина; плохие порядки, на нас, бедняков, не обращают никакого внимания, никакой помощи, а наоборот, притесняют. Ленин сделал что: п-предложил собрать группу... поручил этой группе поехать на место и, если подтвердится, на месте расстрелять виновных и поправить дело.
Куда конкретнее – на месте с-стрелять, и все! Такие вещи были. Это не по закону. А вот п-приходилось. Это диктатура, сверхдиктатура.
Ленин – надо в-выдержку его иметь, это черт знает как! Колоссальный характер и упорство...
Сталин в практических делах был не то чтобы с-сильней, но был более упорным – это ему немного мешало».
- Я признаю величие Владимира Ильича, - усмехнулся Коба, - но по сравнению со мной он – очень мягкий человек и политик. Все эти призывы - «повесить», «расстрелять» - в основном, угрозы и теоретические рассуждения. А на практике... Плеханова он в живых оставил. Мартова из страны выпустил; когда тот умер в эмиграции, Ленин плакал. Всех интеллигентов, артистов, буржуев, за которых заступались Горький и прочие мягкотелые либералы из нашего стана, он отпускал за границу. Вожак левых эсеров Мария Спиридонова в 1918 году пыталась совершить переворот, организовала убийство германского посла, чуть не втянув нас в войну с немцами, арестовала Дзержинского, велела схватить Ленина и расстрелять на месте – а с его согласия ей присудили всего один год тюрьмы! Хорошо, что я о ней 19 лет спустя вспомнил – и ее постигло справедливое возмездие.