И поэт исчез. А вокруг возникла местность, подобной которой Ельцин и вообразить не мог.
Похожие на крысиные или на лисьи норки. Котлы с говном, оборудованные брандспойнтами и насосами... Башни из слоновой кости... Гадюшники... Непонятного вида конюшни...
- Что это, Фридрих?! - вырвался вопль души.
- Жилища разных творцов. Кто где хочет, тот там и обитает. Вот – стойла Пегасов... Бордель для продажных муз... Серпентарии – сборища творческих союзов...
- Зачем у бочек брандспойнты?!
- Дерьмом друг друга поливать!
- Творцы и здесь, в аду, враждуют, как на земле? - удивился ЕБН.
Тут же отозвались несколько душ.
- «Собрание литераторов – это республика волков, всегда готовых перегрызть глотки друг друга», - это утверждал я, Беранже.
Появился Гете и развил тему:
- «Где рифмач, не возомнивший,
Что второго нет такого?
Где скрипач, который мог бы
Предпочесть себе другого?
И ведь правы люди эти:
Славь других — себя уронишь.
Дашь другому жить на свете -
Сам себя со света сгонишь».
Сверху, с Небес, раздался голос Киплинга:
- «НО, КАК ПРЕЖДЕ, ЗДЕСЬ И ТАМ
ДЕЛЯТ БРАТЬЯ ПО СТИХАМ ТУШУ ЗУБРА В ДРАКЕ МЕЖ СОБОЙ...»
- Ладно, Борис, пойдем. Тебе будет интересно. По дороге встретим очень много талантливых и даже гениальных душ!
Экс-президент стал впитывать в себя адские картинки, сливавшиеся в невероятный калейдоскоп.
... Группа обнаженных юношей внимала благообразному старцу, который вещал им:
- «Конца души не найдешь, пройдя весь путь, - так глубоко».
- Это – великий древнегреческий философ Гераклит, - дал пояснение Ельцину его гид.
- Блаженный Августин, что делал Бог до того, как создал Вселенную? - задал каверзный вопрос какой-то бес.
- «СОЗДАВАЛ АД ДЛЯ ТЕХ, КТО ЗАДАЕТ ТАКИЕ ВОПРОСЫ!» - ответил из рая святой.
- Остроумно, но не убедительно! - прокомментировал Дьявол.
... Вильям Шекспир спорил с толпой литературных критиков:
- Да сам я все писал – мои пьесы и сонеты! Сам! Почему все, кому не лень, пытаются исказить историческую правду?!
- «Чем менее история правдива, тем более она доставляет удовольствия»! - ответил великий философ и ученый Фрэнсис Бэкон.
- Что может сказать умного человек, чья фамилия в переводе означает «копченая свинина»?! - огрызнулся кто-то из литшавок.
Ельцин не успел услышать отповедь Бэкона, его отвлек Вольтер:
- Я очень хотел стать академиком. Был уже в зените славы, меня знал весь мир, лучшие люди Европы ходатайствовали за меня. Однако академия была непробиваема. Но вот мне устроили аудиенцию у любовницы короля. Пятнадцать минут провел я у нее и стал академиком. И я сказал: «Любовница короля может больше, чем сто томов моих сочинений!»
«Перед смертью я испугался, что Бог есть, и исповедался, объявил, что умираю верным католиком, и подписал просьбу о церковном прощении. Однако, подписав, прошептал: «Но если там ничего нет, эти жалкие три строчки не смогут отменить тысячи исписанных мною страниц»...
- И действительно не отменили! - захохотал Сатана. - Ты же у меня в пекле!
- А вот идут мои самые любимые авторы - Шиллер, Байрон, Гельдерлин, - представил подошедшую тройку душ Ницше.
- Слышь, Байрон, как ты сюда попал? - изумился Ельцин. - Нас в советской, панимаш, школе учили, что ты – чуть ли не святой: борец за свободу, демократ, защитник рабочих и крестьян!
- Все верно, - ответствовал лорд, - но в инферно я не только за это... Так, грешил по пустякам. Совершал содомию с женой (у вас в стране, господин Ельцин, сейчас это называют ласково: анальный секс), за что она, узнав, чем именно мы занимались, подала на меня в суд. Ну, еще был слишком интимный контакт с сестрой – ребеночка ей сделал...
Экс-президент опешил – и чуть не вошел внутрь душеньки, одетой в камзол, с большим париком. Она оказалась вежливой:
- Простите, сударь, за мою неловкость. Позвольте представиться: я – Глюк!
- Какой там глюк! Я их сотни раз видел. Ты – вполне обычная с виду душка. Глюки знаешь какие бывают?! У-у-у!
- Да я композитор Глюк!
ЕБН сконфузился, что бывало с ним чрезвычайно редко. А Ницше уже указывал ему на очередную знаменитость:
- А вот этот художник – Ге!
- Зачем так грубо? Может, у него есть и хорошие картины! - заступился экс-гарант за живописца. Ницше странно на него посмотрел (ЕБН не понял, почему) и продолжил экскурсию:
- Посмотри, вон Оскар Уайльд со своим любовником Альфредом Дугласом.
- Эй, Уайльд, - нашел чего спросить Ельцин, - ты и вправду любил мужика?!