- Конечно, я — гад! Да еще какой! - радостно оскалил клыки лукавый. - Уел я тебя?
- «Ох, уел ты»! - Пушкин бросил Дьяволу в морду неприличную двусмысленную остроту, как некогда – одному оскорбившему его графу.
- Зачем ты на дуэли стрелялся? - не выдержал Ельцин.
- Я защищал свою честь – Вам этого не понять! Вы свою честь пропили!
- Опять тебя гордыня заносит! - покачал башкой Люцифер. - Ты назвал Дантеса и его приемного отца Геккерна содомитами - и чего ждал? Дантес всего лишь просил тебя извиниться...
- Они и есть мужеложцы!
- Пусть так, но ты этого точно знать не мог, у ложа их со свечкой не стоял! Надо было просто попросить прощения за оскорбление у своего родственника – ведь Дантес был женат на сестре твоей супруги... Ну, пытался он приударить за Натальей (хотя чего он в ней нашел, ты ведь четверых детей ей уже смастерил). Но она-то тебе верна оставалась... А ты ее обзывал: «Какая Вы дура, мой ангел!» - опять сымитировал поэта Повелитель мух.
- Она была влюблена в Дантеса и открыто флиртовала с ним! Когда я перед дуэлью спросил ее, по ком она будет плакать, она ответила: «По тому, кто будет убит».
- Да, но твоя благоверная никогда не спала с ним! А ты ей изменял направо и налево, в том числе с ее собственной сестрой Александриной, которая с вами вместе жила!
Поэта колотила дрожь, тем не менее он не сдавался:
- Натали при жизни моей любезно принимала ухаживания государя Николая Павловича, а после кончины моей родила от него ребенка — дочку Александру. Царь выдал ее замуж за 44-летнего подполковника Петра Петровича Ланского. Тот сразу вместо обычного армейского стал командиром лейб-гвардии конного полка, шефом которого состоял сам государь. Блестящая карьера! В угоду императору Петр Петрович, только зимой 1844 года познакомившись с Натали, уже в июле сыграл свадьбу с моей вдовой. Царь прислал новобрачной бриллиантовый формуер в подарок, велев при этом передать, что от будущего кумовства не позволит так отделаться. Он крестил первого ребенка Ланских, часто приходил к ним в дом, брал девочку на руки, целовал в щечки и ласково с ней говорил... Хранил два портрета Натальи Николаевны...
- Это было после твоей смерти! - резонно заметил Дьявол. - Тебе не все равно?!
- Нет! - заявил поэт.
- Ты не ответил на вопрос Ельцина — зачем стрелялся?
- Гордость меня заставила!
- Не гордость, а гордыня!
- Пойдем отсюда, мне надоел этот спор, - предложил ЕБН. - Не могу смотреть, как мучается Пушкин... Жалко его... Давай искать тех, кто заказал мою доставку сюда... Бог ты мой, до чего я дошел – меня заказывают с доставкой на дом, словно пиццу!
- Ладно, - согласился «первый имморалист». - Я тебя представлю первой группе твоих заказчиков. Это – еврейские деятели науки и культуры.
Души наших антигероев попали в водоворот диалогов, дискуссий, споров, опросов и вопросов, характерных для этой категории советского населения.
- Рабинович, почему Вы уехали? Плохая зарплата? - допрашивала еврея душа в гэбистском мундире.
- Нет, хорошая.
- Плохая квартира?
- Хорошая.
- Не было машины?
- Была.
- Вас не печатали?
- Со скрипом, но печатали.
- Так чего тебе, жидовская морда, не хватало?
Рядом другой свежеупокоенный выражал свое негодование демону-вертухаю:
- Почему меня в преисподнюю? После такой жизни я заслужил рай!
- После жизни в СССР и России ад тебе покажется раем! - утешил его бес.
Еще одна парочка литераторов с характерными горбатыми носами юморила:
- Печально закончилась для казаков-подростков обычная игра в шашки: порубали друг друга на хрен!
- Ха-ха-ха!
- А знаешь, Изя, один израильский автор написал книгу о том, что Илья Муромец – на самом деле хазарский богатырь, исповедывавший иудаизм, а вовсе не славянин-русский...
- Почему же к нему обращались: «Ой ты, гой еси, добрый молодец»?!
- Ну, вопрошавшие же вначале не знали, что он – наш. Да и вообще они, судя по всему, умом таки не отличались. Как может гой быть добрым, да еще и молодцем?!
- Но ведь один гениальный испанский художник вдруг осознал свое нееврейское происхождение и издал крик души?
- Какой?
- Гой - я!
- Может быть, ошибка в тексте или в переводе, «гой» следует понимать как «гей»?
- То есть лозунг «Гей, славяне!» надо переводить как «геи-славяне»? Или «гои-славяне»?
- А какая, в сущности, разница?! Давай кинем в массы лозунг: «Вступайте в гой-клуб»! И устроим гой-парад.
Оба радостно заржали.
- За что ты любишь евреев, Фридрих? - спросил ЕБН.
- За их отношение ко мне. «Напрасно я ищу хотя одного признака такта, деликатности в отношении меня. Евреи давали их мне, немцы – никогда». А ты?