Этот «прогрессивный человек» избивал собаку даже тогда, когда животное от страха писало на пол или, скуля, ложилось на спину и протягивало ему в униженной позе лапу. И как эту собаку, Алоис звал свистом своих детей, если ему что-то было нужно. Будучи школьником, Адольф обычно очень поздно приходил домой, несмотря на то, что знал, что его там ждет, или, скорее, именно поэтому.
Сводная сестра Ангела: «Я спросила его как-то, почему он не возвращается сразу из школы домой. И Адольф ответил: «Если я пойду домой, отец дома будет бить меня, и поиграть я не смогу. А если я задержусь, то поиграю, а порка не будет длиться дольше пяти минут».
Секретарша фюрера Криста Шредер: «Гитлер рассказывал мне, как он прочитал у немецкого приключенческого писателя Карла Мея: не показывать, что тебе больно, - это признак мужества. При следующей порке он больше не плакал, а считал каждый удар. Его мать, пока он отсчитывал эти 32 удара, боязливо стояла у дверей рядом, всего в нескольких метрах, и не решалась защитить сына. В любом случае, его отец больше в тот день не трогал...»
Брат Алоис: «Глава семьи избивал не только меня и Адольфа, но и маму. Она позволяла себя унижать, фактически сделать из себя рабыню и, несмотря на это, делала вид, что это совершенно нормально, как будто все мужчины так обращаются со своими женами. Она боялась своего мужа и одновременно повиновалась ему, была полностью зависима от него, как маленький беззащитный ребенок».
- Вот мученица! - посочувствовал Борис Николаевич. - Теперь, небось, в раю блаженствует!
- Нет, - возразил Ницше, - в пекле, в кайзеровской зоне срок отбывает!
- Почему?
На его вопрос ответила швейцарская писательница Алиса Миллер:
- «Я была первой, кто поставил под сомнение образ Клары Гитлер как Мадонны, кто засомневался в ее способности любить кого-либо. Я считаю невозможным то, что женщина, которая, как Клара, молча терпела любое унижение, была действительно способна дать своему ребенку необходимое внимание для развития в нем лучших качеств. Конечно, Клара баловала Адольфа, но это было только заменой того, что нельзя дать ребенку за неимением у себя. Именно балование ребенка является первым серьезным признаком отсутствия настоящей любви к нему, что подтверждает последующая жизнь. Если бы Адольф был в действительности любимым ребенком, то он бы сам был бы способен любить. Его отношения с женщинами, его извращенность и его в целом дистанцированное и по сути холодное отношение к людям доказывают, что он не получил любви в детстве ни от кого из родителей». Она во многом виновата в том, что Адольф стал монстром.
- В 1895 году после 40 лет службы Алоис вышел на пенсию, - продолжил свое изложение биографии вождя Третьего рейха Ницше, - что не могло стать причиной радости для Клары и детей. С этого момента пронзительные крики и приказы раздавались по дому не только вечерами и по выходным, но и целыми днями с утра до вечера. Семья переехала в Фишльхам в Верхней Австрии. Здесь Алоис Гитлер купил маленькое поместье и смог посвятить себя любимому хобби – пчеловодству. Вообще же заняться ему особо было нечем – он скучал и каждый день пропадал в кабачке. Старший сын Алоис отличался непослушным характером, все чаще затевал скандалы с отцом. После сильной ссоры, ему было тогда 14 лет, он ушел из дома и был лишен наследства.
В конце 1898 года семья переехала еще раз в городок Леондинг. Там папаша купил маленький домик, стоявший почти на краю кладбища. И здесь он ежедневно ходил в деревенский кабачок, где пил, пел со своими единомышленниками патриотические песни и обсуждал политику, в то время как Клара читала дома свои любимые дешевые романы и ждала его. Каждое воскресенье она посылала одиннадцатилетнего Адольфа забрать отца, начинавшего день со стакана вина. Ребенок терпеливо ждал, пока тот выпьет последнюю кружку пива, а затем вел шатающегося мужчину домой. Нередко папаша при этом впадал в ярость. Однажды Адольф решил последовать примеру своего брата : убежать из дому.
Сестра Клара: «Я рассказала об этом плане побега отцу, который в качестве наказания запер Адольфа в одной из комнат верхнего этажа. Адольф пытался бежать через окно, но застрял в раме окна. В надежде все же проскользнуть через окно он снял рубашку и штаны. Потом он вновь протиснулся в окно. В этот момент он услышал на лестнице шаги своего отца, и его попытка к бегству снова провалилась. Времени одеться у него не оставалось, и потому он сдернул со стола покрывало и обернул его вокруг бедер. Отец в этот раз его не избил, а оглушительно расхохотался и закричал своей жене: «Клара, иди наверх, посмотри на этого юнца в тоге». Мать пришла и мягко улыбнулась. Шутка задела Адольфа так же больно, как и удар плетки».